Начало Гражданской войны и “рука Сталина” в Испании

 

ОНИ БОРОЛИСЬ С КОММУНИЗМОМ гл.2 ч.4

ч.4

Начало Гражданской войны и “рука Сталина” в Испании

Итак продолжаем наше повествование. И тут надо сказать, что выбор военных бы сделан! Маски сброшены и испанская армия под руководством “военной ХУНТЫ” решила восстановить порядок и законность в стране нарушение в связи с проникновением в органы власти коммунистических, социалистических и даже анархистских политических элементов.

Как первоначально действовали заговорщики в том числе и Ф. Франко (правда он еще не на первых ролях) мы уже знаем.

И тут в целях объективности самое время посмотреть на реакцию так называемого “левого демократического правительства” Испании. А его в это время возглавлял Касареса Кироги.

И поскольку 100% из вас уважаемые читатели впервые узнали о его существования, то я вынужден прервать свое повествование и кратко рассказать его биографию.

Сантья́го Каса́рес Киро́га (исп. Santiago Casares Quiroga; 8 мая 1884, Ла-Корунья, Испания – 17 февраля 1950, Париж, Франция)  – испанский политический деятель, в 1931-1932 годах – министр внутренних дел Испании, в 1936 году председатель правительства при президенте Мануэле Асанье.

Сантьяго Касарес Кирога родился в буржуазной семье. До пяти лет страдал туберкулёзом. В юности изучал право в Мадриде. Избрал темой для диссертации биографию галисийского анархиста Рамона де ла Сагра-и-Периса.

Кирога основал Республиканскую галисийскую автономную организацию (исп. Organización Republicana Galega Autónoma, ORGA). На протяжении всей своей карьеры главной целью Кироги была автономия Галисии – его родной провинции.

В 1930 году Касарес Кирога принимает участие в подписании Сан-Себастьянского пакта. ORGA вошла в Галисийскую Республиканскую Федерацию (объединившую федералистов, радикалов и радикал-социалистов).

В декабре 1930 года Национальный Революционный Комитет (CRN) направил Касареса в город Хака (Jaca), чтобы отменить намеченное капитаном Фермином Галаном Родригесом восстание хакского гарнизона. Касарес Кирога не успел вовремя остановить Галана – и, в результате, восстание было подавлено, а Касарес попал в тюрьму…

В следующем, 1931 году был свержен законный монарх – Альфонсо XIII, была установлена Вторая Испанская Республика и сформировано временное правительство. Сантьяго Касарес Кирога вошёл в него в качестве морского министра.

В правительстве Мануэля Асаньи (1931-1933) Касарес Кирога был министром внутренних дел с 1931 по 1932 годы.

В 1936 году Асанья становится президентом, а Кирога возглавляет правительство с 13 мая 1936 года по 19 июля 1936 года.

Неспособный справиться с франкистским путчем, он покинул свой пост почти сразу после начала гражданской войны и с тех пор уже более не занимал никаких государственных постов.

После входа франкистов в Барселону 26 января 1939 года Сантьяго Касарес Кирога эмигрировал во Францию. Вот такая оценка Кироги имеется в трудах современных историков. И надо сказать что она вполне справелива но при желании ее модно было бы и подать в более негативном плане! Судите сами!

Несколько часов спустя (заявленого военными мятехниками ПУТЧА 17 июля 1936 г. правительство Касареса Кироги сообщило о начале антиреспубликанского мятежа в Марокко, но заявило о полном спокойствии, царящем в Испании1.

Между тем событияязанные с военным переворотом еще изначальнопрделены и они с разной долей успеха для мятежников разворачивались по всей Испании. С африканского берега путч перекинулся в западную Андалусию. Обладание этой территорией было очень важно, поскольку сюда удобнее всего было перебрасывать войска из Африки и затем продвигаться на Мадрид и в другие районы страны. Андалусия так же представляла прекрасный плацдарм для расширения базы мятежа.

Сравнительно легко перешли в руки мятежников Кордова и Кадис.

В другом крупном центре провинции – Гранаде события развивались по севильскому образцу. Бои с применением артиллерии продолжались в этом районе города с 21 по 23 июля. существовали в городе прежде.

Успех мятежников в Андалусии не был полным, поскольку верными правительству оставались Хаэн, Малага, Уэльва и Альмерия. В целом по стране ситуация оставалась неопределенной. Огромные территории от западного участка границы с Францией до Галисии и от Гибралтара до Леона оказались в зоне мятежа.

Наварра и часть Арагона тоже оказались вовлеченными в движение традиционалистов. Здесь мятежники, опираясь на крупные, прекрасно подготовленные группы карлистов и объединения других правых партий, добились успеха.

Иначе развивались события в индустриальных районах Испании. В Мадриде заговорщики не могли рассчитывать на серьезную общественную поддержку, а лишь на непосредственно подчиненные им военные части.

Кроме того, премьер-министр республики Касарес Кирога, предполагавший, что основной ареной мятежа станет столица, заблаговременно провел ряд кадровых перестановок среди командования военного округа, чем существенно осложнило положение заговорщиков.

Новый глава правительства, X. Хираль, кроме того, отменил запрет на вооружение отрядов рабочей милиции, которая вместе с подразделениями верной правительству Гражданской и Штурмовой гвардией взяла под контроль гарнизонные объекты.

Справка: Хосе́ Хира́ль Пере́йра (исп. José Giral Pereyra; 22 октября 1879, Сантьяго-де-Куба – 23 декабря 1962, Мехико)  – испанский политический деятель, премьер-министр в 1936 году (в начале гражданской войны). Учёный-химик

Родился на Кубе; отец – испанец, мать – кубинка. Окончил Институт кардинала Сиснероса в Мадриде и Мадридский университет Комплутенсе. В 1902 году получил в Мадриде докторскую степень в области химии, в 1904 году – диплом фармацевта.

25 апреля 1935 года он был избран членом Национальной медицинской академии. В декабре 1935 Хираль стал одним из учредителей Народного фронта – коалиции левых политических сил, победившей на парламентских выборах в феврале 1936

Во время выступления националистически настроенных военных 18 июля 1936 Хираль отдал приказ флоту выступить на стороне правительства. Большинство офицеров не выполнили его приказ, однако большая часть матросов поддержали Народный фронт – в результате значительная часть флота осталась на стороне республики, причём антиреспубликански настроенные офицеры были убиты или арестованы. 19 июля Хираль был назначен премьер-министром республиканского правительства, оставшись при этом морским министром.

В этом качестве он предпринял решительные меры по борьбе против восставших военных.

Его правительство сразу же санкционировало вооружение народа: сторонники республики получали оружие по предъявлению профсоюзного билета. Российский историк С. Ю. Данилов писал:

Можно сколько угодно говорить о “вынужденности” такого шага, об отсутствии у кабинета Хираля элементарного выбора. Но непреложным фактом остаётся следующее. Либеральный республиканец, доктор химии Хираль оказался решительнее и последовательнее наших большевиков, которые лишь обещали “всеобщее вооружение народа”, но, получив реальную власть, объявили собственный лозунг утопией.

Кроме вооружения своих сторонников, правительство Хираля учредило народные суды, стремясь предотвратить расправы левых активистов над своими политическими противниками. Оно же запретило антиреспубликанские организации, преобразовало Гражданскую гвардию (жандармерию) в Национальную республиканскую гвардию и установило контроль над предприятиями, оставленными их собственниками. Во внешней политике Хираль рассчитывал на поддержку своего правительства со стороны европейских демократий, но был разочарован их отказом оказать содействие Испанской республике.

Не получив поддержки от Франции, он обратился за помощью к СССР. А давно тов. Сталин внимательно наблюдал за событиями в Испании попутно перенацеливая испаскую агентуру НКВД СССР и агенов работавших под прикрытием Коминтерна на проникновения в органы власти, с целях готовности к началу социалистической народной революции! О тов. Сталине и его испанских интересах у нас далее подробно будет отдельный рассказ.

А тут надо сказать, что Военные поражения республиканской армии и непосредственная угроза Мавриду (а также тот факт, что Хираль был слишком умеренным политиком по сравнению с большинством сторонников республики) привели к падению популярности правительства Хираля и его замене 5 сентября 1936 на посту премьера на лидера социалистов Ларго Кабальеро.

Справка: Франси́ско Ла́рго Кабалье́ро (исп. Francisco Largo Caballero; 15 октября 1869, Мадрид – 23 марта 1946, Париж)  – испанский политик-синдикалист, глава Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП) и Всеобщего союза трудящихся после смерти их основателя Пабло Иглесиаса. В период второй республики занимал пост министра труда (1931-1933) и был председателем правительства (1936-1937).

Профсоюзный деятель, участвовал в первой забастовке строительных рабочих в 1890, вступил в ИСРП в 1894. Участвовал в деятельности комитета, организовавшую в 1917 всеобщую забастовку, за что был приговорён к пожизненному заключению, которое отбывал в тюрьме Картахены. Однако уже через год был избран депутатом кортесов (парламента) и освобождён из тюрьмы.

В период диктатуры генерала Мигеля Примо де Ривера был сторонником сотрудничества с его режимом, чтобы сохранить возможность для легальной деятельности профсоюзов, занимал пост государственного советника (противоположную позицию занимал другой лидер социалистов Индалесио Прието). В 1908-1918 был вице-президентом, а в 1918-1937 – генеральным секретарём Всеобщего союза трудящихся. В 1930 вошёл в состав Революционного комитета, готовившего свержение монархии, за что в декабре того же года был арестован.

После провозглашения Испании республикой был министром труда в правительствах Нисето Алькала Саморы и Мануэля Асаньи (1931-1933). В 1932-1935 был председателем исполнительной комиссии ИСРП. В конце 1933, после победы на парламентских выборах правой оппозиции эволюционировал влево, начал выступать в поддержку социалистической революции (в отличие от более умеренного Прието). Осенью 1934, после неудачных антиправительственных восстаний в Астурии и Каталонии, Ларго Кабальеро был арестован, приговорён к 30 годам лишения свободы, в 1936 был освобождён.

Вскоре после начала гражданской войны и сдачи Талаверы 4 сентября 1936 г. Ларго Кабальеро стал премьер-министром и военным министром, занимал эти посты в сентябре 1936 – мае 1937. Перед его назначением Прието дал ему следующую характеристику:

“дурак, который хочет слыть мудрецом, холодный бюрократ, играющий безумного фанатика, дезорганизатор и путаник, который притворяется методическим бюрократом, человек, способный погубить всех и вся”.

Правильность этой характеристики вся Испания увидела уже кровавой осенью 1936 года. Став премьер-министром, громогласно заявив, что его правительство – это “правительство победы”, Кабальеро, однако, постоянно затягивал формирование регулярной Республиканской Армии, ссылаясь на то, что Испания – колыбель партизан, а не солдат.

Тем не менее, когда коммунисты и советские военные советники предложили создать партизанские отряды для действий в тылу мятежников (при симпатиях населения почти всей Испании к республике это напрашивалось само собой), Кабальеро долго этому противился.

Он считал, что партизан должен воевать на фронте. С чисто военной точки зрения у Кабальеро был ещё один “пунктик”, едва не приведший к сдаче Мадрида. Премьер почему-то всеми силами противился возведению вокруг столицы укрепленных рубежей обороны.

Он полагал, что окопы и доты гасят боевой дух милиции. Для этого человека словно не существовали горькие уроки “черного” августа на юге Испании, когда легионеры и марокканцы устраивали народной милиции настоящие побоища в чистом поле. К тому же Кабальеро противился посылке на строительство укреплений членов профсоюза строителей, так как те были из “своего”, “родного” ВСТ!

Неблагоприятный ход военных действий и вооруженный конфликт между республиканскими войсками с одной стороны и членами Рабочей партии марксистского единства (ПОУМ) (которую Ларго Кабальеро отказывался запретить, несмотря на давление властей СССР) и анархо-синдикалистами из НКТ и ФАИ с другой в Барселоне привели к резкому ослаблению позиций правительства, за отставку главы которого выступили как представители различных испанских политических сил (коммунисты, левые республиканцы, сторонники Прието в ИСРП), так и руководство СССР.

В результате в мае 1937 Ларго Кабальеро был смещён с занимаемых постов в правительстве. Также был снят с поста главы Всеобщего союза трудящихся.

Российский историк С. Ю. Данилов назвал Ларго Кабальеро “популярным, но не самым одарённым социалистом”. По его словам,

“простонародное происхождение, бытовая честность и простота, трудовые мозоли и пребывание в тюрьме создали Ларго авторитет в массах, которого не хватало Прието. Несмотря на солидный возраст (67 лет), Ларго выглядел свежим и бодрым, а его рабочий день составлял не менее 11 часов.”

Справедливости ради следует добавить, что за всю войну рабочий график Кабальеро не изменился – он вставал в 8 утра и заканчивал работу в 8-9 вечера. Будить себя ночью он строго запретил. И это в тот период, когда судьбы войны решали даже не дни, а часы.

В январе 1939 года, после занятия франкистскими войсками Каталонии, он эмигрировал во Францию, после оккупации которой немецкими войсками в 1940 году был арестован. В 1943-1945 годах находился в немецком концлагере Заксенхаузен-Ораниенбург, откуда был освобождён Красной армией. Вернулся во Францию, где вскоре скончался в бедности.

Как ни была слаба Республиепнская армия но “путчистам” сразу не удалось захватить Мадрид. В течении двух дней правительственные силы после ряда атак, артобстрела и бомбардировки с воздуха штурмом овладели казармой. Мятеж военных в Мадриде был подавлен.

В крупнейшем торгово-промышленном центре страны Барселоне ситуация складывалась следующим образом. Тут Мятежники могли только надеяться, что энергичное выступление барселонского гарнизона (второго по численности в стране) обеспечит им контроль над столицей Каталонии.

Однако этим надеждам не суждено было сбыться: мятеж открыто поддержала лишь часть гарнизона, прочие не покинули мест дислокации и были разоружены силами правопорядка, отрядами анархистов и рабочими дружинами, верными правительству республики.

Те же войска, что вышли на улицы вскоре, утратив связь, а значит и возможность координировать действия отдельных частей, были быстро разгромлены в уличных боях. К исходу 20 июля с угрозой мятежа в Барселоне было практически покончено.

В третьем по значению промышленном районе страны – Леванте (столица – Валенсия) правительство Второй республики полностью сохранило контроль над ситуацией. На севере страны наблюдалась такая же картина: выступления военных в Хихоне, Сантандере, Бильбао либо не состоялись вовсе, либо были быстро подавлены5.

Но ключевое значение в первые дни мятежа имела позиция, занятая военно-морским флотом.

Можно сказать, что от него зависела победа или поражение восставшей армии, ведь главная ударная сила мятежников, способная гарантировать им успех даже в случае неудачи в важнейший центрах полуострова, находилась в Марокко.

Африканская армия могла эффективно помочь лишь в случае ее быстрой переброски из протектората в Испанию, а такая операция была возможна только при условии, что весь флот или большая его часть присоединится к мятежникам.

Без этого форсирование Гибралтара могло обернуться катастрофой. Между тем события на флоте развивались по худшему для заговорщиков сценарию: большая часть боевых кораблей осталась верна республике.

В силу специфики флотской службы, где для обслуживания сложных механизмов требовался грамотный матрос, основной контингент моряков набирался из индустриальных рабочих.

Рабочие, приходя на флот, приносили с собой популярные в их среде политические идеи анархо-синдикализма. И заговорщики не смогли справиться с прореспубликански настроенными командами кораблей.

В руки националистов все же попало несколько боевых единиц основных классов военных судов…

В результате, когда первые колонны мятежников в НО-х числах июля вели севернее Мадрида бои с отрядами народной милиции, основная масса войск националистов е Марокко была обречена на бездействие в ожидании переброски на европейский материк.

На третий день “военного переворота”.е. 20 июля 1936 г. случилось непредвиденное для путчистов событие, чуть не погубившее весь замысел! Тогда при перелете из Португалии в Бургос в авиакатастрофе погиб руководитель восстания генерал-капитан Санхурхо.

Но зато это событие сыграло определяющую роль в судьбе путча и генерала Франко. Прежние планы заговорщиков в новых условиях подлежали пересмотру и корректировке.

К тому же руководителям заговора стало понятно, что “Мятеж”, в том виде, как он первоначально замышлялся, потерпел неудачу.

Республика оказалась прочнее, чем предполагали заговорщики, расчет на то, что она падет за суткидеое, не оправдался.

Испания, ее территория, население, хозяйство, промышленный и военный потенциал оказались подеденными примерно поровну между националистами и республиканцами, причем на стороне последних оказались мощней- шие промышленные центры: Мадрид, Барселона, Бильбао, Сантаидер.

Неудача начального этапа военного переворота объясняется рядом причин, среди которых первой и важнейшей является позиция, занятая военным флотом, поддержавшим правительство Второй республики, а это не позволило задействовать Африканскую армию, главный козырь традиционалистов.

Вторая причина заключалась s том, что заговорщики, верно оценившие слабость правительства Второй республики, не учли энергии и возможностей политических партий и движений, его поддерживавших и сумевших организовать массы сторонников республиканского режима.

Не меньшее значение s неудаче имела слабая координация действий и пассивность руководства мятежников, нередко предпочитавших активным действиям на улицах пассивное выжидание в казармах.

Итак, к исходу первой недели “военного путча” стало ясно, что мятеж не принес его инициаторам быстрой и полной победы.

Половина Испании не признала власти восставших генералов.

В руководстве националистов царила растерянность и подавленность. В сложившейся ситуации мятежникам оставалось либо бежать или “идти с повинной”, либо продолжить борьбу.

И вот тут пробил “звездный час” генерала Ф. Франко. Он оставался среди руководства заговорщиков не потерявших надежды на успех.

Он здраво рассудил, что рано говорить о поражении, пока не задействована сила, на которую мятежники делали основную ставку – Африканская армия, Франко не был центральной фигурой разворачивающихся событий, главные роли на первых порах исполняли другие.

В созданном 23 июля в Бургосе первом правительстве националистов – Хунте национальной обороны – для Франко не предусматривалось никакого руководящего поста6.

Возглавил Хунту генерал Кабанельяс. В ее состав вошли генералы Э. Мола, М. Понте, Ф. Давила и А. Соликет. По отношению к Франко Хунта лишь подтвердила его назначение на пост командующего Африканской армией. Отстранив Франко от политической власти, Хунта оказала ему, сама того не ведая, серьезную услугу. Ибо отодвинутый от политических рычагов, Франко продолжал активно работать.

В поисках выхода из сложившейся ситуации он решил обратиться к Германии и Италии с просьбой о предоставлении боевых самолетов для переброски Африканской армии в Испанию.

Письмо Франко к Гитлеру, посланное 26 июля и переданное по специальным каналам, получило отклик. В последних числах июля в Марокко приземлилась первая двадцатка многоцелевых самолетов “JA-52”. Эти машины можно было использовать не только для бомбометаний, но и как транспортные. Почти одновременно Муссолини согласился предоставить Франко бомбардировщики.

С получением самолетов началась переброска частей Африканской армии в Испанию.

Бомбардировщики использовались для прикрытия морских перевозок, а “Юнкерсы” послужили Франко средством для наведения первого в мировой военной истории “воздушного моста”.

Невиданные раньше темпы перевозок позволили Франко нагнать упущенное время. В начале августа Африканская армия в полной готовности оказалась на юге Испании, составив самую мощную Юго-Западную группировку мятежников.

Кроме очевидной практической пользы от предоставленной итало-немецкой военной помощи, Франко получил в руки политические козыри, проявив себя человеком, с которым готовы сотрудничать лидеры дружественных мятежникам иностранных держав.

Удовлетворив просьбу Франко, немецкий и итальянский диктаторы ясно дали понять, что именно он с его “африканцами” кажется наиболее перспективной фигурой в качестве лидера националистов. Итало-германские поставки не только позволили Франко провести первую в своем роде операцию по наведению “воздушного моста”, но и способствовали корректировке “табели о рангах” а мятежном лагере!

Видимо не случайно 3 августа генералы Франко Баамонде, Кейпо де Льяно, Аргас были введены в состав высшего совета Бургосской Хунты

В первых числах августа восстание перешло на другой качественный уровень – началась полномасштабная гражданская война.

Более того, с этого момента в испанских событиях оказались задействованными третьи страны. Первенство в этом отношении принадлежало не националистам: еще до обращения националистов к Германии и Италии республиканское правительство направило телеграмму с призывом о помощи премьер-министру Франции Леону Блюму.

Новый этап развития событий можно отсчитывать с 6 августа, когда началось крупное наступление южной группы националистов под командованием генерала Ф. Франко на Мадрид.

Но тут мы вновь оставим генерала Ф. Франко и обратимся собственно говоря к тайнам истории которые имели место и в истории Гражданской войны в Испании с 1936 по 1939 года.

И тут нашим проводником и экспертом будет В.Кривицкий.

Он непосредственный участник этих событий и он оставил свою книгу воспоминаний где прямо расказал что Гражданская война в Испании была инспирирована в СССР!!

Итак Ва́льтер Ге́рманович Криви́цкий (настоящее имя – Самуил Ге́ршевич Ги́нзберг; 28 июня 1899 – 10 февраля 1941)  – деятель советских органов госбезопасности, высокопоставленный сотрудник ИНО НКВД, невозвращенец. Полиглот, владел польским, русским, немецким, французским, итальянским и голландским языками. Бежал на Запад во время сталинских репрессий в среде РККА и НКВД. Там написал книгу “Я был агентом Сталина. Записки советского разведчика”. И далее я буду ее цитировать основываясь на пер. с англ. – М.: “Терра-Terra”, 1991. – 365 с.

Далее ваш автор будет выборочно цитировать отрывки из вышеназванной книги. Но я настоятельно рекомендую всем любознательным читателям найти и бесплатно скачать в Интернете данную книгу. Она крайне интересна и раскрывает многие тайны СССР о которых никогда не упоминалось в официальной советской историографии.

Итак вот что писал В. Кривицкий об Испании:

III. Рука Сталина в Испании

Обстоятельства советской интервенции в Испании остаются тайной в истории испанской гражданской войны.

Мир знает, что советская интервенция имела место, но больше об этом ему ничего не известно.

Не известно, почему Сталин предпринял интервенцию, каким образом он проводил там свои операции, кто были люди, тайно действовавшие для него, как он хотел выйти из этой истории и как она в действительности закончилась.

Я остался единственным выжившим за границей прямым участником организации советской интервенции в Испании и лишь я в состоянии теперь свободно описать весь драматический ход этих событий.

В качестве главы советских служб военной разведки в Западной Европе я был в курсе всех закулисных обстоятельств каждого шага Кремля в испанских делах. Еще до этого я занимал посты, позволявшие мне следить вблизи за сталинской внешней политикой, органической частью которой стала испанская авантюра.

С момента прихода Гитлера к власти в 1933 году сталинская внешняя политика носила лихорадочный характер. Сталина преследовал страх изоляции. Его попытки договориться с Гитлером встречали то поощрение, то отпор. В моменты безнадежности, когда успеха не ожидалось, он готов был возобновить старый царский пакт с Францией, но это ему не удавалось. Попытки договориться с Англией оказывались еще менее успешными.

В 1935 году Энтони Иден и премьер Лаваль нанесли официальные визиты в Москву, а народный комиссар иностранных дел Литвинов посетил Вашингтон, добился признания и затем играл первую роль в Женеве. Он приобрел там мировую популярность, но ничего сверх популярности он добиться не смог. Лондон не давал определенных обязательств. Договор с Францией не был надежной опорой. В этой обстановке, после начала путча Франко, Сталин обратил взоры на Испанию.

Он торопился медленно, как поступал всегда. Были у него и период выжидания, и период осторожных проб. Ему надо было прежде всего убедиться в том, что Франко не ждала быстрая и легкая победа.

Когда он убедился в этом, он предпринял интервенцию в Испании.

Замысел его состоял в том, чтобы втянуть Испанию в сферу интересов Кремля, об этом знали все мы, кто им служил.

Кое-кто за рубежом полагал, что действия Сталина в этой стране были продиктованы заботами о мировой революции.

Это совершенно неверно. Задачи мировой революции уже давно перестали реально занимать Сталина. Перед ним стояли исключительно задачи внешней политики Советской России.

Три страны приняли прямое участие в гражданской войне в Испании – Германия, Италия и Советский Союз.

Участие первых двух было явным, обе они официально признавали действия своих экспедиционных сил в Испании, не скрывали, а скорее преувеличивали свои военные успехи.

Но Сталин, в отличие от Муссолини, играл в Испании в закрытую. Вместо того чтобы хвастаться своим вмешательством, он осторожно преуменьшал всякий шум о нем и поначалу вовсе скрывал все, что этого касалось.

Советское вмешательство могло бы стать в определенные моменты решающим, если бы Сталин рискнул действовать на стороне законного правительства, как Муссолини рисковал действовать на стороне Франко.

Но Сталин не хотел ничем рисковать. Прежде чем начинать что-либо, он постарался убедиться, что в Испанском банке хранится достаточно золота, чтобы с лихвой окупить стоимость любого советского вооружения.

Он старался все время действовать так, чтобы не втянуть советскую сторону в большую войну.

Свою интервенцию он готов был проводить только под девизом:

“Не переступать за линию досягаемости артиллерийского огня!”

Это оставалось главным нашим девизом на весь период событий в Испании.

19 июля 1936 года, в день начала мятежа Франко, я находился в моем офисе в Гааге, в Голландии, где проживал с женой и ребенком под видом антиквара из Австрии.

При первом громе пушек за Пиренеями я послал в Андэ на франко-испанской границе моего агента, а другого – в Лиссабон, чтобы создать секретную службу на территории Франко…

Как глава разведывательной службы в Европе, я просто собирал общую информацию для передачи ее в Кремль. Наши агенты в Берлине, Риме, Гамбурге, Генуе, Бремене, Неаполе регулярно сообщали о помощи, получаемой Франко из Италии и Германии.

Всю эту информацию в Москве встречали молчанием. Никаких секретных указаний относительно Испании по-прежнему не поступало. Публично Советское правительство тоже никак не высказывалось.

Коминтерн, разумеется, поднял великий шум, но никто из нас, практических работников, не принимал этого всерьез.

Упомянутое учреждение, давно прозванное “лавочкой”, было отселено теперь в тихий пригород Москвы и превратилось из огненного факела, разжигавшего мировую революцию, в простой придаток сталинской внешней политики, иногда полезный как средство косвенного действия, иногда составлявший досадную помеху.

Его большой заслугой в международной политике было проведение тактики так называемого “Народного фронта”.

Она означала, что во всех демократических странах послушные приказам коммунисты откажутся во имя “демократии” от своей оппозиции властям и сомкнут ряды с другими политическими партиями.

Техника состояла в том, чтобы с помощью всякого рода “попутчиков” и просто одураченных людей ставить у власти правительства, дружественно настроенные к Советскому Союзу.

Не раз это шло на пользу Кремлю, оказывало ему поддержку. Во Франции Народный фронт поднял на пьедестал фигуру умеренного социалиста Леона Блюма,

В прочем, с наступлением кризиса в Испании, под крики Коминтерна в защиту республики и его истошные призывы к борьбе с Франко, сам премьер Блюм при поддержке Лондона предпочел объявить политику невмешательства в Испании.

В самой же Испании призывы Коминтерна встречали меньший отклик – численность коммунистов была там минимальной (3 тысячи членов компартии на все про все), испанские профсоюзы и все крупные революционные группировки (синдикалисты, анархисты, партия марксистского единства, партия социалистов) упорно стояли на антикоммунистических позициях.

Испанская республика после пяти лет своего существования отказывалась признать Советское правительство и не имела дипломатических отношений с Москвой.

Тем не менее, Коминтерн проводил массовые митинги и сборы средств по всему миру в пользу Испанской республики. Из Советского Союза посылались бойцами в Испанию десятки иностранных коммунистов, объявленных вне закона в своих странах и проживавших в качестве эмигрантов в России. Сталин был рад от них избавиться.

Немногие ветераны Коминтерна, еще преданные всей душой идеалам мировой революции, черпали в борьбе в Испании новую надежду. Старые революционеры и вправду надеялись, что испанская гражданская война заново подожжет энтузиазм в мире. Но их энтузиазм не производил на свет ни боеприпасов, ни танков, ни самолетов, ничего из того, чем фашистские державы снабжали Франко.

Реальная функция Коминтерна в тот конкретный момент сводилась к тому, чтобы потопить громким шумом коробившие слух отзвуки леденящего молчания, исходившего от Сталина.

………

Известия об итало-германской помощи генералу Франко и отчаянных призывах испанских революционных лидеров, казалось, не проникали через стены Кремля.

Гражданская война в Испании разгорелась в большой пожар, но Сталин не трогался с места, не реагировал на поток панических новостей, проходивших через мои руки в Гааге.

Правительство в Мадриде располагало золотым запасом Испанского банка в сумме 140 миллионов фунтов стерлингов, но его попытки произвести закупки оружия у Виккерса в Англии, Шкоды в Чехословакии или у немецких пушечных королей встречали противодействие проводников политики невмешательства. Тем временем ни одного слова не поступало от советских властей.

Только в конце августа 1936 г., когда хорошо организованные силы Франко повели успешное наступление на Мадрид, три высокопоставленных представителя Испанской республики были наконец приняты в России.

Они прибыли для закупок военного оборудования и предложили в обмен большие суммы испанского золота.

Но и теперь их не допустили в Москву, а держали инкогнито в Одессе. Чтобы замаскировать эту операцию, Сталин опубликовал 28 августа через Комиссариат внешней торговли специальный указ, запрещающий “экспорт, реэкспорт и транзит в Испанию любых видов оружия, боеприпасов, самолетов и военных кораблей”.

Попутчики Коминтерна и иже с ними, втайне приходившие в отчаяние от отказа Сталина помочь Испанской республике, теперь решили, что он оказался вынужденным подчиниться политике невмешательства Леона Блюма.

На самом деле Сталин готовил коварный способ действий в пользу республиканцев. Пока их официальные представители ждали ответа в Одессе, он собрал экстренное заседание Политбюро и предложил свой план осторожной интервенции в Испании – под прикрытием объявленного им нейтралитета.

Сталин считал, что старая Испания кончилась, а новая не может быть предоставлена сама себе.

Она должна примкнуть или к итало-германскому лагерю, или к лагерю его оппонентов.

По его убеждению, ни Франция, ни Великобритания не согласятся с тем, чтобы Испания, от которой зависит вход в Средиземноморье, оказалась под контролем Рима и Берлина.

Дружественная Испания была жизненно необходима Парижу и Лондону. Сталин пришел к мнению, что, не прибегая к открытому вмешательству, одним лишь использованием позиции своей страны как источника вооружений, он сможет создать в Испании режим, контролируемый Россией.

Тем самым он сможет внушить уважение французам и англичанам, добиться от них предложения о союзе и тогда либо пойти на такой союз, либо превратить его в предмет торга, дабы достичь своей постоянной заветной цели – договоренности с Германией.

Таковы были главные мысли Сталина по поводу вмешательства в Испании. Но его заставляла действовать также необходимость какого-то ответа иностранным друзьям Советского Союза, которым предстояло стать свидетелями великой чистки и расстрелов их товарищей – большевиков.

………

Их поддержка была ему жизненно важна. Он рисковал ее лишиться, если бы не сумел оказать никакой помощи Испанской республике, не принял бы никаких мер против устрашающего эффекта великой чистки и процессов над “предателями”.

Привлекала, кроме того, груда испанского золота (140 миллионов фунтов), которую правительство готово было потратить на военное снаряжение.

Какая часть этого золота могла отправиться в Россию в оплату военных поставок в условиях, когда Советский Союз официально должен был придерживаться политики строгого невмешательства, – этот вопрос требовал безотлагательного решения.

Политбюро, конечно, приняло план Сталина.

Оно строго предупредило своих комиссаров, что советская помощь Испании должна быть неофициальной, оказываться тайно, так, чтобы устранить всякую возможность втягивания страны в войну. Итоговый наказ Политбюро, отданный всем, повязанным ответственностью в этом деле, гласил (как я уже указывал): “Подальше от артиллерийского огня!”

Два дня спустя специальный курьер, прилетевший самолетом в Голландию, привез мне инструкции из Москвы:

“Немедленно распространите вашу сферу действий на район испанской гражданской войны.

Мобилизуйте всю агентуру и ее возможности для создания системы приобретения и транспортировки оружия в Испанию. Специальный агент послан в Париж для помощи вам в этой работе. Он будет докладывать вам и действовать под вашим руководством”.

Меня обрадовало, что Сталин наконец решил серьезно заняться Испанией.

………

В тот момент Сталин приказал Ягоде, тогда еще шефу ОГПУ, создать в Испании отделение своего ведомства – советской тайной полиции. Мог ли всесильный Ягода знать, что через пять дней после этого важнейшего поручения он будет снят со своего поста, а через несколько месяцев помещен в одну из камер Лубянки, которыми он так долго заведовал? Его жизни пришел конец под огнем одной из его собственных команд расстрельщиков 14 марта 1938 года, после того как он “признался” в участии в заговоре в целях отравления своего преемника Ежова, а заодно и своего старого друга, знаменитого писателя Максима Горького.

Но пока, повинуясь Сталину, Ягода 14 сентября 1936 года созвал чрезвычайное совещание в своем московском штабе на Лубянке.

………

Совещание на Лубянке приняло решение подчинить советской тайной полиции всю деятельность Коминтерна в Испании.

Решено было, в частности, “координировать” всю работу Испанской компартии с работой ОГПУ в этой стране. Другим решением совещания было подчинение деятельности всех добровольцев, прибывающих в Испанию из разных стран, тайному полицейскому контролю того же ОГПУ.

Осуществление этой задачи было возложено на уже существующую структуру, общую для всех компартий мира: в центральном комитете каждой из них всегда был один представитель, работающий по тайному поручению ОГПУ. Через этих представителей и должна быть взята под контроль деятельность добровольцев в Испании.

……

Успех Сталина в установлении контроля над Испанией зависел от его способности преодолеть мощную антикоммунистическую оппозицию в республиканском лагере. Необходимо было взять под постоянное наблюдение идеалистов из числа иностранных добровольцев, помешать им смыкаться с элементами, выступавшими против сталинской политики и амбиций.

Главный вопрос – организация поставок оружия в Испанию – был решен совещанием на Лубянке.

Там было условлено, что поставки эти будут производиться одновременно из России и из-за границы. Заграничная часть этого дела была поручена мне. Что касается отечественной части предприятия, то она находилась в руках самого Ягоды. Эта часть предполагала даже еще большие трудности, чем мои, поскольку безусловно требовалось чтобы не просачивались никакие сведения об участии Советского правительства в торговле оружием.

………

Генерал Урицкий был, как мною уже указано, представителем военной разведки Красной Армии на совещании на Лубянке. В функции его департамента входило все, что касалось технической военной стороны предприятия – определение видов и количества оружия, выдаваемого из арсеналов страны, численности и состава военных экспертов, пилотов, офицеров артиллерийских и танковых войск, посылаемых в Испанию.

В военных вопросах эти люди оставались под контролем Генерального штаба Красной Армии; во всех других отношениях они зависели от тайной полиции и находились под ее контролем.

Таким образом, сталинская интервенция в Испании стартовала.

Я включился в нее как во фронтовую работу………

Зимин привез категорические инструкции на тот счет, чтобы торговля оружием ни в коем случае не связывалась с действиями Советского правительства. Все грузы должны отправляться “частным” образом фирмами, созданными для этой цели.

Деятельность таких внешне независимых предприятий, учреждаемых как бы вне сети наших ранее существующих “деловых” точек специально для экспорта и импорта оружия, была для нас новым делом, но давно практиковавшейся системой в Европе.

Успех зависел от умения правильно выбрать людей. Такие люди в нашем распоряжении были. Многие из них входили в общества при различных коммунистических центрах за рубежом, например в общества дружбы с Советским Союзом или многочисленные комитеты защиты мира и демократии.

И ОГПУ, и военная разведка рассматривали некоторых членов этих обществ как военный резерв гражданских помощников советской оборонительной системы. Таким образом, мы имели возможность выбора из числа людей, уже испытанных на неофициальной работе в пользу Советского Союза. Некоторые из них оказались корыстными душами или карьеристами, но большинство состояло из искренних, преданных идее людей.

Среди них были скромные, надежные личности, люди с нужными контактами, способные играть свою роль, не выдавая себя.

Мы снабжали их капиталом, нанимали для них офисы, гарантировали доходы, и люди находились…

За десять дней возникла сеть импортно-экспортных фирм в Париже, Лондоне, Копенгагене, Амстердаме, Цюрихе, Варшаве, Праге, Брюсселе и некоторых других городах Европы.

В каждой из фирм молчаливо действовал агент ОГПУ, добывая фонды, контролируя сделки. В случае неудачи он отвечал за предприятие жизнью.

Такие фирмы обеспечивали рынки Европы и Америки в том, что касалось поставок военных материалов.

Не все закупленное тогда военное снаряжение было первоклассным.

Оружие в наши дни быстро устаревает. Но мы ставили себе целью поставлять правительству Кабальеро винтовки, способные стрелять, и поставлять их безотлагательно. Положение в Мадриде становилось все более серьезным.

К середине октября партии оружия начали поступать республиканской Испании. Советская помощь шла двумя потоками.

………

Мадрид отчаянно просил о продаже самолетов, Москва откликнулась, и ко мне поступил приказ.

В тот момент Франко наступал на столицу, немецкие и итальянские авиационные эскадрильи господствовали в воздухе.

В Мадрид прибывали наши летчики и механики, но республиканских самолетов было мало и качество их негодное. Передо мной встала задача – найти в Европе возможность немедленно купить сколько-то бомбардировщиков и истребителей.

Никакая частная фирма не в состоянии поставить по срочному заказу более или менее значительное число самолетов.

На это способны только правительства.

………

По всему миру раздался вопль гнева и негодования по поводу беспощадной бомбардировки фашистами беззащитного Мадрида. Моя организация совершила чудеса в целях скорейшей транспортировки пятидесяти истребителей и бомбардировщиков. В середине октября они были погружены на норвежское судно.

Но в этот момент поступил категорический приказ Москвы не допустить разгрузки судна в Барселоне.

Ни под каким видом не разрешалась перевозка самолетов через территорию Каталонии, которая имела собственное правительство, напоминавшее правительство суверенного государства.

В правительстве Каталонии господствовали революционные силы антисталинской направленности.

Им не доверяла Москва, хотя в тот момент они держали отчаянную оборону одного из жизненно важных участков фронта законного правительства.

Я получил приказ направить транспорт в порт Аликанте, но он был блокирован франкистскими кораблями.

Я получил приказ направить транспорт в порт Аликанте, но он был блокирован франкистскими кораблями……

Так груз моих самолетов болтался туда-сюда по Средиземному морю: Франко заказал ему путь в Аликанте, Сталин – в Барселону, а законное правительство Испании испытывало в военных действиях жесточайший недостаток авиации. В конце концов мой агент смог направить транспорт в Марсель.

Эти невероятные события были частью яростной, но молчаливой борьбы Сталина за полный контроль над законными властями Испании, борьбы, которая протекала за кулисами открытого театра военных действий.

Сталин должен был превратить Испанию в пешку в своей силовой игре, должен был задушить всякую оппозицию в Испанской республике. Острие оппозиции представляла собой Каталония.

Между тем Сталин был намерен оказывать помощь материалами и людскими ресурсами только тем группам в Испании, которые проявляли готовность безоговорочно подчиняться его руководству. Он решительно исключал, чтобы каталонцы наложили руку на наши самолеты, которые позволили бы им добиться военных успехов, повысить свой престиж и политический вес в рядах республиканских сил.

Как раз в эти дни, когда Сталин препятствовал доставке военной помощи в Барселону, было опубликовано его первое открытое обращение к лидеру Испанской компартии Хосе Диасу.

В этом обращении от 16 октября говорилось: “Трудящиеся Советского Союза выполняют лишь свой долг, оказывая всю помощь, на которую они способны, революционным массам Испании”. “Борьба в Испании, – продолжал Сталин, – не частное дело испанцев. Это общее дело всего передового, прогрессивного человечества”.

Обращение это было, очевидно, адресовано Коминтерну и сторонникам Советского Союза в мире.

После множества препятствий норвежский транспорт наконец прорвался через франкистскую блокаду и выгрузил самолеты в Аликанте. Одновременно другие военные материалы, включая танки и артиллерию, прибыли из Советского Союза.

Вся Испания увидела, что ощутимая помощь законному правительству поступает теперь из России. Республиканцы, социалисты, анархисты, синдикалисты предлагали только теории и идеи, коммунисты же присылали пушки и самолеты для борьбы против Франко.

Престиж Советов возрастал, торжествующие коммунисты позаботились об этом.

…………

Пока армия Коминтерна – Интернациональная бригада – приобретала все больший вес и известность на первом плане событий, чисто русские части Красной Армии тихо прибывали и занимали свои позиции позади линии испанского фронта.

Советский военный персонал в Испании никогда не превышал численности 2 тысячи человек. Только летчики и танкисты несли активную службу.

Большинство же русских выполняли техническую службу – штабистов, военных инструкторов, инженеров, специалистов военно-промышленного дела, химической войны, авиамехаников, радиооператоров, артиллерийских механиков.

Все представители Красной Армии селились отдельно от испанского гражданского населения, не имели допуска в местные политические круги, никаких контактов с общественностью.

Они находились под неусыпным надзором ОГПУ якобы для того, чтобы держать пребывание русских в тайне, а также во избежание всякого риска заражения рядов Красной Армии еретическими политическими настроениями.

Эта специальная экспедиционная сила состояла в прямом подчинении генерала Яна Берзина – одного из двух советских начальников, поставленных Сталиным во главе его интервенции в Испании, Другим был Артур Сташевский, официально занимавший пост советского торгового представителя в Барселоне.

Это были тайные люди Москвы за кулисами испанского театра военных действий: в их руках были сосредоточены все нити контроля над республиканским правительством в Испании, в то время как об их миссии ничего не было известно вовне, и она была окружена совершенной тайной.

……

Главным сталинским политкомиссаром в Испании был Сташевский, коммунист польского происхождения, коренастый, невысокого роста, походивший на бизнесмена.

Номинально он был торгпредом, но прежде также служил в Красной Армии. В свое время он ушел с военной службы, чтобы посвятить себя реорганизации в России меховой промышленности и торговле в период, когда эта отрасль находилась в полном развале. Его успехи в этой сфере были исключительными. Он сумел восстановить русскую торговлю мехами на всех мировых рынках. Сталин отдал в его руки манипуляцию всеми приводными ремнями политической и финансовой жизни республиканской Испании.

……

В первых числах ноября я прилетел через Марсель в Барселону. Служебная машина доставила меня в загородный отель, где располагался советский штаб в Барселоне. Посторонним не разрешалось там останавливаться. Там я встретил Сташевского и его ближайшее окружение. Там жил и работал наш военно-разведывательный штаб в Каталонии, во главе которого стоял генерал Акулов.

Мой приезд в Барселону был связан с необходимостью передачи агентуры, которой я располагал на вражеской территории, под контроль штабных офицеров нашей армии, участвовавших в операциях, тайно руководимых генералом Берзиным. Я считал, что информация, поступавшая ко мне из зон противника, была полезнее в Мадриде и Барселоне, чем в Москве.

Наша разведка на стороне врага была отлично организована генералом Акуловым и действовала весьма эффективно. Наши радиооператоры работали без перерывов и ежедневно снабжали нас жизненно важными данными с помощью передвижных передатчиков.

Естественно, мой первый вопрос был о перспективе военной победы.

В ответе было заявлено: “Путаница и беспорядок здесь невероятные. Единственное утешение, что у них, на другой стороне, путаницы и беспорядка еще больше”.

Генерал Берзин неутомимо работал над тем, чтобы сформировать подлинную армию из недисциплинированных, некоординированных в своих действиях вооруженных отрядов. Он настаивал перед Кабальеро на введении воинского призыва

За несколько недель ноября 1936 года Берзин все же добился назначения Миахи, который сохранил пост главнокомандующего до конца гражданской войны.

Тем временем Артур Сташевский прилагал все усилия к тому, чтобы сосредоточить в руках советских представителей все бразды контроля над финансами республики.

Ему нравились Испания и испанцы. Он был увлечен своей деятельностью, ему казалось, что он переживает заново опыт своей работы в революционной России двадцать лет назад.

В лице Хуана Негрина, министра финансов мадридского кабинета, он нашел добровольного сотрудника в осуществлении своих финансовых планов. Мадриду было практически невозможно легально покупать оружие на мировых рынках этого товара.

Республика депонировала часть своего золотого запаса в парижские банки, надеясь импортировать военное снаряжение из Франции. Но здесь возникла непреодолимая трудность: французские банки отказались выдавать золото по той причине, что Франко угрожал в случае победы предъявить им иск.

Но иски такого рода не смущали далеко отстоящий от Испании Кремль, в случае если золото окажется в его руках.

Сташевский предложил отвезти испанское золото в Россию и поставить Мадриду в обмен оружие и снаряжение. Через Негрина он добился заключения этой сделки с правительством Кабальеро.

………

Об этом говорилось во время моего пребывания в Барселоне, за шесть месяцев до падения кабинета Кабальеро.

…….

Столько времени потребовалось для осуществления этой перемены, но в конце концов она не обошлась без заговора, подстроенного ОГПУ в Барселоне. Здесь находился официальный советский посол Марсель Розенберг, но он только произносил речи и появлялся на публике, Кремль же никакого значения ему не придавал. Работу в пользу сталинских планов молчаливо и эффективно проводил Сташевский,

Начальник Иностранного отдела ОГПУ Слуцкий побывал в Барселоне вскоре после моего отъезда с целью инспектирования тайных полицейских служб, созданных в Испании по русскому образцу.

Это был момент разгула активности ОГПУ на всей территории, контролируемой законным испанским правительством, но центром сосредоточения его усилий стала Каталония, где группы независимых были наиболее сильны и где были даже настоящие троцкисты со своим партийным штабом.

……

ОГПУ поработало блестяще. Уже в декабре 1936 года террор свирепствовал в Мадриде, Барселоне и Валенсии, были созданы специальные тюрьмы ОГПУ, его агенты убивали и похищали людей, вся эта сеть функционировала совершенно независимо от законного правительства.

Его министерство юстиции не имело никакой власти над ОГПУ, превратившимся в государство в государстве.

Перед его могуществом трепетали высшие представители правительства Кабальеро. Советский Союз, казалось, захватил в свои руки такую власть над законным испанским режимом, как если бы эта страна находилась в полном советском владении.

Ларго Кабальеро опубликовал 16 декабря свой известный вызов Франко: “Мадрид не падет! Теперь мы обладаем необходимыми средствами борьбы в виде оружия и военного снаряжения”.

А на следующий день рупор Сталина в Москве, газета “Правда”, провозгласила, что чистка в Каталонии “будет проводиться с той же энергией, с какой она проводится в Советском Союзе”.

Героическая защита Мадрида достигла драматической точки. Авиационные эскадрильи Франко уничтожали город с воздуха, его войска достигли пригородов.

……

В то же время это событие обозначило окончание первой фазы вмешательства Сталина в гражданскую войну.

Началась новая фаза – мрачная работа всерьез по стабилизации Испании.

Возложена она была на ОГПУ, Коминтерн был оттеснен на задний план. 4 февраля 1937 года Клебер был снят с поста командующего Интернациональной бригадой

. Официально сообщалось, что коминтерновский генерал отправлен в Малагу для организации местной республиканской обороны. Больше о нем никто никогда ничего не услышал.

Позднее, через несколько недель, уже будучи в Москве, я узнал, что исчезновение Клебера связано с чисткой в Красной Армии, массовыми арестами среди ее офицерского состава.

Многие из товарищей Клебера пали как “заговорщики” под пулями сталинских экзекуционных взводов. Случайно я встретил в те дни брата Клебера, отозванного в апреле из-за границы. Несколько дней спустя он был арестован ОГПУ.

Исчезновение Клебера, знаменитого генерала-коминтерновца, в пучине великой чистки означало, что он принадлежал к числу тех, кто больше не был нужен Сталину и кто знал слишком много.

Сталин считал, что Коминтерн в Испании свою задачу выполнил.

Берзин и Сташевский прочно удерживали в своих руках правительство республиканцев.

Исчезновение Клебера не вызвало никаких возражений тех, кто так долго прославлял его в различных странах мира. Его искусственная слава умерла вместе с ним.

……

Работа ОГПУ в Испании создала пропасть между участниками антифашистского движения.

Кабальеро и его сторонники начали догадываться, что они не понимали, что делали, когда заключали союз с коммунистами в рамках единого фронта. Премьер Кабальеро не в состоянии был дольше терпеть советский террор, истреблявший его партию и ударявший по ее политическим союзникам.

С его благословения автономное правительство Каталонии отчаянно противилось чисткам, проводимым ОГПУ. В стране назревал внутренний кризис. Из Москвы, где решались внутренние испанские дела, я наблюдал за тем, как этот кризис развивался и достиг своей высшей точки.

……

Большое количество испанского золота было доставлено при Негрине в Советский Союз.

По указанию Сталина разгрузка прибывавших партий доверялась только офицерам тайной полиции, по личному выбору Ежова, во избежание распространения малейших сведений об этих операциях.

Однажды я заметил в печати список высших представителей ОГПУ, награжденных орденом Красного Знамени.

……

Я пытался узнать, каково количество доставленного золота. Мой помощник не мог назвать какой-либо цифры. Мы переходили с ним через Красную площадь в Москве. Указав на пустое пространство вокруг нас, он сказал:

– Если бы все ящики с золотом, которые мы выгрузили в Одессе, положить плотно друг к другу на мостовой Красной площади, они заняли бы ее полностью, из конца в конец.

Так он наглядно представлял себе объем доставленного золота!

В то же время, летом 1937-го, когда Сталин, казалось, окончательно достиг своих целей в далекой Испании, Япония атаковала Китай. Угроза Советскому Союзу с Дальнего Востока стала реальностью.

Роль Сталина в Испании приближалась к позорному концу.

Он предпринял вмешательство в надежде на то, что с помощью зависимой Испании легко проложит наконец путь из Москвы через Париж и Лондон в Германию.

Но маневр этот не имел успеха. Ему не хватило подлинной смелости.

Он храбро боролся с независимостью испанского народа, но слабо – против Франко.

Ему удавались кровавые интриги, но не удавались военные операции.

Париж и Лондон занимали все более дружественную позицию по отношению к Франко.

Постепенно в течение 1938 года Сталин убрал свою руку из Испании. Все, что он получил ценой своей авантюры, была оставшаяся в его руках груда испанского золота…

(конец ч.4)

Итак продолжаем наше повествование. И тут надо сказать, что выбор военных бы сделан! Маски сброшены и испанская армия под руководством “военной ХУНТЫ” решила восстановить порядок и законность в стране нарушение в связи с проникновением в органы власти коммунистических, социалистических и даже анархистских политических элементов.

Как первоначально действовали заговорщики в том числе и Ф. Франко (правда он еще не на первых ролях) мы уже знаем.

И тут в целях объективности самое время посмотреть на реакцию так называемого “левого демократического правительства” Испании. А его в это время возглавлял Касареса Кироги.

И поскольку 100% из вас уважаемые читатели впервые узнали о его существования, то я вынужден прервать свое повествование и кратко рассказать его биографию.

Сантья́го Каса́рес Киро́га (исп. Santiago Casares Quiroga; 8 мая 1884, Ла-Корунья, Испания – 17 февраля 1950, Париж, Франция)  – испанский политический деятель, в 1931-1932 годах – министр внутренних дел Испании, в 1936 году председатель правительства при президенте Мануэле Асанье.

Сантьяго Касарес Кирога родился в буржуазной семье. До пяти лет страдал туберкулёзом. В юности изучал право в Мадриде. Избрал темой для диссертации биографию галисийского анархиста Рамона де ла Сагра-и-Периса.

Кирога основал Республиканскую галисийскую автономную организацию (исп. Organización Republicana Galega Autónoma, ORGA). На протяжении всей своей карьеры главной целью Кироги была автономия Галисии – его родной провинции.

В 1930 году Касарес Кирога принимает участие в подписании Сан-Себастьянского пакта. ORGA вошла в Галисийскую Республиканскую Федерацию (объединившую федералистов, радикалов и радикал-социалистов).

В декабре 1930 года Национальный Революционный Комитет (CRN) направил Касареса в город Хака (Jaca), чтобы отменить намеченное капитаном Фермином Галаном Родригесом восстание хакского гарнизона. Касарес Кирога не успел вовремя остановить Галана – и, в результате, восстание было подавлено, а Касарес попал в тюрьму…

В следующем, 1931 году был свержен законный монарх – Альфонсо XIII, была установлена Вторая Испанская Республика и сформировано временное правительство. Сантьяго Касарес Кирога вошёл в него в качестве морского министра.

В правительстве Мануэля Асаньи (1931-1933) Касарес Кирога был министром внутренних дел с 1931 по 1932 годы.

В 1936 году Асанья становится президентом, а Кирога возглавляет правительство с 13 мая 1936 года по 19 июля 1936 года.

Неспособный справиться с франкистским путчем, он покинул свой пост почти сразу после начала гражданской войны и с тех пор уже более не занимал никаких государственных постов.

После входа франкистов в Барселону 26 января 1939 года Сантьяго Касарес Кирога эмигрировал во Францию. Вот такая оценка Кироги имеется в трудах современных историков. И надо сказать что она вполне справелива но при желании ее модно было бы и подать в более негативном плане! Судите сами!

Несколько часов спустя (заявленого военными мятехниками ПУТЧА 17 июля 1936 г. правительство Касареса Кироги сообщило о начале антиреспубликанского мятежа в Марокко, но заявило о полном спокойствии, царящем в Испании1.

Между тем событияязанные с военным переворотом еще изначальнопрделены и они с разной долей успеха для мятежников разворачивались по всей Испании. С африканского берега путч перекинулся в западную Андалусию. Обладание этой территорией было очень важно, поскольку сюда удобнее всего было перебрасывать войска из Африки и затем продвигаться на Мадрид и в другие районы страны. Андалусия так же представляла прекрасный плацдарм для расширения базы мятежа.

Сравнительно легко перешли в руки мятежников Кордова и Кадис.

В другом крупном центре провинции – Гранаде события развивались по севильскому образцу. Бои с применением артиллерии продолжались в этом районе города с 21 по 23 июля. существовали в городе прежде.

Успех мятежников в Андалусии не был полным, поскольку верными правительству оставались Хаэн, Малага, Уэльва и Альмерия. В целом по стране ситуация оставалась неопределенной. Огромные территории от западного участка границы с Францией до Галисии и от Гибралтара до Леона оказались в зоне мятежа.

Наварра и часть Арагона тоже оказались вовлеченными в движение традиционалистов. Здесь мятежники, опираясь на крупные, прекрасно подготовленные группы карлистов и объединения других правых партий, добились успеха.

Иначе развивались события в индустриальных районах Испании. В Мадриде заговорщики не могли рассчитывать на серьезную общественную поддержку, а лишь на непосредственно подчиненные им военные части.

Кроме того, премьер-министр республики Касарес Кирога, предполагавший, что основной ареной мятежа станет столица, заблаговременно провел ряд кадровых перестановок среди командования военного округа, чем существенно осложнило положение заговорщиков.

Новый глава правительства, X. Хираль, кроме того, отменил запрет на вооружение отрядов рабочей милиции, которая вместе с подразделениями верной правительству Гражданской и Штурмовой гвардией взяла под контроль гарнизонные объекты.

Справка: Хосе́ Хира́ль Пере́йра (исп. José Giral Pereyra; 22 октября 1879, Сантьяго-де-Куба – 23 декабря 1962, Мехико)  – испанский политический деятель, премьер-министр в 1936 году (в начале гражданской войны). Учёный-химик

Родился на Кубе; отец – испанец, мать – кубинка. Окончил Институт кардинала Сиснероса в Мадриде и Мадридский университет Комплутенсе. В 1902 году получил в Мадриде докторскую степень в области химии, в 1904 году – диплом фармацевта.

25 апреля 1935 года он был избран членом Национальной медицинской академии. В декабре 1935 Хираль стал одним из учредителей Народного фронта – коалиции левых политических сил, победившей на парламентских выборах в феврале 1936

Во время выступления националистически настроенных военных 18 июля 1936 Хираль отдал приказ флоту выступить на стороне правительства. Большинство офицеров не выполнили его приказ, однако большая часть матросов поддержали Народный фронт – в результате значительная часть флота осталась на стороне республики, причём антиреспубликански настроенные офицеры были убиты или арестованы. 19 июля Хираль был назначен премьер-министром республиканского правительства, оставшись при этом морским министром.

В этом качестве он предпринял решительные меры по борьбе против восставших военных.

Его правительство сразу же санкционировало вооружение народа: сторонники республики получали оружие по предъявлению профсоюзного билета. Российский историк С. Ю. Данилов писал:

Можно сколько угодно говорить о “вынужденности” такого шага, об отсутствии у кабинета Хираля элементарного выбора. Но непреложным фактом остаётся следующее. Либеральный республиканец, доктор химии Хираль оказался решительнее и последовательнее наших большевиков, которые лишь обещали “всеобщее вооружение народа”, но, получив реальную власть, объявили собственный лозунг утопией.

Кроме вооружения своих сторонников, правительство Хираля учредило народные суды, стремясь предотвратить расправы левых активистов над своими политическими противниками. Оно же запретило антиреспубликанские организации, преобразовало Гражданскую гвардию (жандармерию) в Национальную республиканскую гвардию и установило контроль над предприятиями, оставленными их собственниками. Во внешней политике Хираль рассчитывал на поддержку своего правительства со стороны европейских демократий, но был разочарован их отказом оказать содействие Испанской республике.

Не получив поддержки от Франции, он обратился за помощью к СССР. А давно тов. Сталин внимательно наблюдал за событиями в Испании попутно перенацеливая испаскую агентуру НКВД СССР и агенов работавших под прикрытием Коминтерна на проникновения в органы власти, с целях готовности к началу социалистической народной революции! О тов. Сталине и его испанских интересах у нас далее подробно будет отдельный рассказ.

А тут надо сказать, что Военные поражения республиканской армии и непосредственная угроза Мавриду (а также тот факт, что Хираль был слишком умеренным политиком по сравнению с большинством сторонников республики) привели к падению популярности правительства Хираля и его замене 5 сентября 1936 на посту премьера на лидера социалистов Ларго Кабальеро.

Справка: Франси́ско Ла́рго Кабалье́ро (исп. Francisco Largo Caballero; 15 октября 1869, Мадрид – 23 марта 1946, Париж)  – испанский политик-синдикалист, глава Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП) и Всеобщего союза трудящихся после смерти их основателя Пабло Иглесиаса. В период второй республики занимал пост министра труда (1931-1933) и был председателем правительства (1936-1937).

Профсоюзный деятель, участвовал в первой забастовке строительных рабочих в 1890, вступил в ИСРП в 1894. Участвовал в деятельности комитета, организовавшую в 1917 всеобщую забастовку, за что был приговорён к пожизненному заключению, которое отбывал в тюрьме Картахены. Однако уже через год был избран депутатом кортесов (парламента) и освобождён из тюрьмы.

В период диктатуры генерала Мигеля Примо де Ривера был сторонником сотрудничества с его режимом, чтобы сохранить возможность для легальной деятельности профсоюзов, занимал пост государственного советника (противоположную позицию занимал другой лидер социалистов Индалесио Прието). В 1908-1918 был вице-президентом, а в 1918-1937 – генеральным секретарём Всеобщего союза трудящихся. В 1930 вошёл в состав Революционного комитета, готовившего свержение монархии, за что в декабре того же года был арестован.

После провозглашения Испании республикой был министром труда в правительствах Нисето Алькала Саморы и Мануэля Асаньи (1931-1933). В 1932-1935 был председателем исполнительной комиссии ИСРП. В конце 1933, после победы на парламентских выборах правой оппозиции эволюционировал влево, начал выступать в поддержку социалистической революции (в отличие от более умеренного Прието). Осенью 1934, после неудачных антиправительственных восстаний в Астурии и Каталонии, Ларго Кабальеро был арестован, приговорён к 30 годам лишения свободы, в 1936 был освобождён.

Вскоре после начала гражданской войны и сдачи Талаверы 4 сентября 1936 г. Ларго Кабальеро стал премьер-министром и военным министром, занимал эти посты в сентябре 1936 – мае 1937. Перед его назначением Прието дал ему следующую характеристику:

“дурак, который хочет слыть мудрецом, холодный бюрократ, играющий безумного фанатика, дезорганизатор и путаник, который притворяется методическим бюрократом, человек, способный погубить всех и вся”.

Правильность этой характеристики вся Испания увидела уже кровавой осенью 1936 года. Став премьер-министром, громогласно заявив, что его правительство – это “правительство победы”, Кабальеро, однако, постоянно затягивал формирование регулярной Республиканской Армии, ссылаясь на то, что Испания – колыбель партизан, а не солдат.

Тем не менее, когда коммунисты и советские военные советники предложили создать партизанские отряды для действий в тылу мятежников (при симпатиях населения почти всей Испании к республике это напрашивалось само собой), Кабальеро долго этому противился.

Он считал, что партизан должен воевать на фронте. С чисто военной точки зрения у Кабальеро был ещё один “пунктик”, едва не приведший к сдаче Мадрида. Премьер почему-то всеми силами противился возведению вокруг столицы укрепленных рубежей обороны.

Он полагал, что окопы и доты гасят боевой дух милиции. Для этого человека словно не существовали горькие уроки “черного” августа на юге Испании, когда легионеры и марокканцы устраивали народной милиции настоящие побоища в чистом поле. К тому же Кабальеро противился посылке на строительство укреплений членов профсоюза строителей, так как те были из “своего”, “родного” ВСТ!

Неблагоприятный ход военных действий и вооруженный конфликт между республиканскими войсками с одной стороны и членами Рабочей партии марксистского единства (ПОУМ) (которую Ларго Кабальеро отказывался запретить, несмотря на давление властей СССР) и анархо-синдикалистами из НКТ и ФАИ с другой в Барселоне привели к резкому ослаблению позиций правительства, за отставку главы которого выступили как представители различных испанских политических сил (коммунисты, левые республиканцы, сторонники Прието в ИСРП), так и руководство СССР.

В результате в мае 1937 Ларго Кабальеро был смещён с занимаемых постов в правительстве. Также был снят с поста главы Всеобщего союза трудящихся.

Российский историк С. Ю. Данилов назвал Ларго Кабальеро “популярным, но не самым одарённым социалистом”. По его словам,

“простонародное происхождение, бытовая честность и простота, трудовые мозоли и пребывание в тюрьме создали Ларго авторитет в массах, которого не хватало Прието. Несмотря на солидный возраст (67 лет), Ларго выглядел свежим и бодрым, а его рабочий день составлял не менее 11 часов.”

Справедливости ради следует добавить, что за всю войну рабочий график Кабальеро не изменился – он вставал в 8 утра и заканчивал работу в 8-9 вечера. Будить себя ночью он строго запретил. И это в тот период, когда судьбы войны решали даже не дни, а часы.

В январе 1939 года, после занятия франкистскими войсками Каталонии, он эмигрировал во Францию, после оккупации которой немецкими войсками в 1940 году был арестован. В 1943-1945 годах находился в немецком концлагере Заксенхаузен-Ораниенбург, откуда был освобождён Красной армией. Вернулся во Францию, где вскоре скончался в бедности.

Как ни была слаба Республиепнская армия но “путчистам” сразу не удалось захватить Мадрид. В течении двух дней правительственные силы после ряда атак, артобстрела и бомбардировки с воздуха штурмом овладели казармой. Мятеж военных в Мадриде был подавлен.

В крупнейшем торгово-промышленном центре страны Барселоне ситуация складывалась следующим образом. Тут Мятежники могли только надеяться, что энергичное выступление барселонского гарнизона (второго по численности в стране) обеспечит им контроль над столицей Каталонии.

Однако этим надеждам не суждено было сбыться: мятеж открыто поддержала лишь часть гарнизона, прочие не покинули мест дислокации и были разоружены силами правопорядка, отрядами анархистов и рабочими дружинами, верными правительству республики.

Те же войска, что вышли на улицы вскоре, утратив связь, а значит и возможность координировать действия отдельных частей, были быстро разгромлены в уличных боях. К исходу 20 июля с угрозой мятежа в Барселоне было практически покончено.

В третьем по значению промышленном районе страны – Леванте (столица – Валенсия) правительство Второй республики полностью сохранило контроль над ситуацией. На севере страны наблюдалась такая же картина: выступления военных в Хихоне, Сантандере, Бильбао либо не состоялись вовсе, либо были быстро подавлены5.

Но ключевое значение в первые дни мятежа имела позиция, занятая военно-морским флотом.

Можно сказать, что от него зависела победа или поражение восставшей армии, ведь главная ударная сила мятежников, способная гарантировать им успех даже в случае неудачи в важнейший центрах полуострова, находилась в Марокко.

Африканская армия могла эффективно помочь лишь в случае ее быстрой переброски из протектората в Испанию, а такая операция была возможна только при условии, что весь флот или большая его часть присоединится к мятежникам.

Без этого форсирование Гибралтара могло обернуться катастрофой. Между тем события на флоте развивались по худшему для заговорщиков сценарию: большая часть боевых кораблей осталась верна республике.

В силу специфики флотской службы, где для обслуживания сложных механизмов требовался грамотный матрос, основной контингент моряков набирался из индустриальных рабочих.

Рабочие, приходя на флот, приносили с собой популярные в их среде политические идеи анархо-синдикализма. И заговорщики не смогли справиться с прореспубликански настроенными командами кораблей.

В руки националистов все же попало несколько боевых единиц основных классов военных судов…

В результате, когда первые колонны мятежников в НО-х числах июля вели севернее Мадрида бои с отрядами народной милиции, основная масса войск националистов е Марокко была обречена на бездействие в ожидании переброски на европейский материк.

На третий день “военного переворота”.е. 20 июля 1936 г. случилось непредвиденное для путчистов событие, чуть не погубившее весь замысел! Тогда при перелете из Португалии в Бургос в авиакатастрофе погиб руководитель восстания генерал-капитан Санхурхо.

Но зато это событие сыграло определяющую роль в судьбе путча и генерала Франко. Прежние планы заговорщиков в новых условиях подлежали пересмотру и корректировке.

К тому же руководителям заговора стало понятно, что “Мятеж”, в том виде, как он первоначально замышлялся, потерпел неудачу.

Республика оказалась прочнее, чем предполагали заговорщики, расчет на то, что она падет за суткидеое, не оправдался.

Испания, ее территория, население, хозяйство, промышленный и военный потенциал оказались подеденными примерно поровну между националистами и республиканцами, причем на стороне последних оказались мощней- шие промышленные центры: Мадрид, Барселона, Бильбао, Сантаидер.

Неудача начального этапа военного переворота объясняется рядом причин, среди которых первой и важнейшей является позиция, занятая военным флотом, поддержавшим правительство Второй республики, а это не позволило задействовать Африканскую армию, главный козырь традиционалистов.

Вторая причина заключалась s том, что заговорщики, верно оценившие слабость правительства Второй республики, не учли энергии и возможностей политических партий и движений, его поддерживавших и сумевших организовать массы сторонников республиканского режима.

Не меньшее значение s неудаче имела слабая координация действий и пассивность руководства мятежников, нередко предпочитавших активным действиям на улицах пассивное выжидание в казармах.

Итак, к исходу первой недели “военного путча” стало ясно, что мятеж не принес его инициаторам быстрой и полной победы.

Половина Испании не признала власти восставших генералов.

В руководстве националистов царила растерянность и подавленность. В сложившейся ситуации мятежникам оставалось либо бежать или “идти с повинной”, либо продолжить борьбу.

И вот тут пробил “звездный час” генерала Ф. Франко. Он оставался среди руководства заговорщиков не потерявших надежды на успех.

Он здраво рассудил, что рано говорить о поражении, пока не задействована сила, на которую мятежники делали основную ставку – Африканская армия, Франко не был центральной фигурой разворачивающихся событий, главные роли на первых порах исполняли другие.

В созданном 23 июля в Бургосе первом правительстве националистов – Хунте национальной обороны – для Франко не предусматривалось никакого руководящего поста6.

Возглавил Хунту генерал Кабанельяс. В ее состав вошли генералы Э. Мола, М. Понте, Ф. Давила и А. Соликет. По отношению к Франко Хунта лишь подтвердила его назначение на пост командующего Африканской армией. Отстранив Франко от политической власти, Хунта оказала ему, сама того не ведая, серьезную услугу. Ибо отодвинутый от политических рычагов, Франко продолжал активно работать.

В поисках выхода из сложившейся ситуации он решил обратиться к Германии и Италии с просьбой о предоставлении боевых самолетов для переброски Африканской армии в Испанию.

Письмо Франко к Гитлеру, посланное 26 июля и переданное по специальным каналам, получило отклик. В последних числах июля в Марокко приземлилась первая двадцатка многоцелевых самолетов “JA-52”. Эти машины можно было использовать не только для бомбометаний, но и как транспортные. Почти одновременно Муссолини согласился предоставить Франко бомбардировщики.

С получением самолетов началась переброска частей Африканской армии в Испанию.

Бомбардировщики использовались для прикрытия морских перевозок, а “Юнкерсы” послужили Франко средством для наведения первого в мировой военной истории “воздушного моста”.

Невиданные раньше темпы перевозок позволили Франко нагнать упущенное время. В начале августа Африканская армия в полной готовности оказалась на юге Испании, составив самую мощную Юго-Западную группировку мятежников.

Кроме очевидной практической пользы от предоставленной итало-немецкой военной помощи, Франко получил в руки политические козыри, проявив себя человеком, с которым готовы сотрудничать лидеры дружественных мятежникам иностранных держав.

Удовлетворив просьбу Франко, немецкий и итальянский диктаторы ясно дали понять, что именно он с его “африканцами” кажется наиболее перспективной фигурой в качестве лидера националистов. Итало-германские поставки не только позволили Франко провести первую в своем роде операцию по наведению “воздушного моста”, но и способствовали корректировке “табели о рангах” а мятежном лагере!

Видимо не случайно 3 августа генералы Франко Баамонде, Кейпо де Льяно, Аргас были введены в состав высшего совета Бургосской Хунты

В первых числах августа восстание перешло на другой качественный уровень – началась полномасштабная гражданская война.

Более того, с этого момента в испанских событиях оказались задействованными третьи страны. Первенство в этом отношении принадлежало не националистам: еще до обращения националистов к Германии и Италии республиканское правительство направило телеграмму с призывом о помощи премьер-министру Франции Леону Блюму.

Новый этап развития событий можно отсчитывать с 6 августа, когда началось крупное наступление южной группы националистов под командованием генерала Ф. Франко на Мадрид.

Но тут мы вновь оставим генерала Ф. Франко и обратимся собственно говоря к тайнам истории которые имели место и в истории Гражданской войны в Испании с 1936 по 1939 года.

И тут нашим проводником и экспертом будет В.Кривицкий.

Он непосредственный участник этих событий и он оставил свою книгу воспоминаний где прямо расказал что Гражданская война в Испании была инспирирована в СССР!!

Итак Ва́льтер Ге́рманович Криви́цкий (настоящее имя – Самуил Ге́ршевич Ги́нзберг; 28 июня 1899 – 10 февраля 1941)  – деятель советских органов госбезопасности, высокопоставленный сотрудник ИНО НКВД, невозвращенец. Полиглот, владел польским, русским, немецким, французским, итальянским и голландским языками. Бежал на Запад во время сталинских репрессий в среде РККА и НКВД. Там написал книгу “Я был агентом Сталина. Записки советского разведчика”. И далее я буду ее цитировать основываясь на пер. с англ. – М.: “Терра-Terra”, 1991. – 365 с.

Далее ваш автор будет выборочно цитировать отрывки из вышеназванной книги. Но я настоятельно рекомендую всем любознательным читателям найти и бесплатно скачать в Интернете данную книгу. Она крайне интересна и раскрывает многие тайны СССР о которых никогда не упоминалось в официальной советской историографии.

Итак вот что писал В. Кривицкий об Испании:

III. Рука Сталина в Испании

Обстоятельства советской интервенции в Испании остаются тайной в истории испанской гражданской войны.

Мир знает, что советская интервенция имела место, но больше об этом ему ничего не известно.

Не известно, почему Сталин предпринял интервенцию, каким образом он проводил там свои операции, кто были люди, тайно действовавшие для него, как он хотел выйти из этой истории и как она в действительности закончилась.

Я остался единственным выжившим за границей прямым участником организации советской интервенции в Испании и лишь я в состоянии теперь свободно описать весь драматический ход этих событий.

В качестве главы советских служб военной разведки в Западной Европе я был в курсе всех закулисных обстоятельств каждого шага Кремля в испанских делах. Еще до этого я занимал посты, позволявшие мне следить вблизи за сталинской внешней политикой, органической частью которой стала испанская авантюра.

С момента прихода Гитлера к власти в 1933 году сталинская внешняя политика носила лихорадочный характер. Сталина преследовал страх изоляции. Его попытки договориться с Гитлером встречали то поощрение, то отпор. В моменты безнадежности, когда успеха не ожидалось, он готов был возобновить старый царский пакт с Францией, но это ему не удавалось. Попытки договориться с Англией оказывались еще менее успешными.

В 1935 году Энтони Иден и премьер Лаваль нанесли официальные визиты в Москву, а народный комиссар иностранных дел Литвинов посетил Вашингтон, добился признания и затем играл первую роль в Женеве. Он приобрел там мировую популярность, но ничего сверх популярности он добиться не смог. Лондон не давал определенных обязательств. Договор с Францией не был надежной опорой. В этой обстановке, после начала путча Франко, Сталин обратил взоры на Испанию.

Он торопился медленно, как поступал всегда. Были у него и период выжидания, и период осторожных проб. Ему надо было прежде всего убедиться в том, что Франко не ждала быстрая и легкая победа.

Когда он убедился в этом, он предпринял интервенцию в Испании.

Замысел его состоял в том, чтобы втянуть Испанию в сферу интересов Кремля, об этом знали все мы, кто им служил.

Кое-кто за рубежом полагал, что действия Сталина в этой стране были продиктованы заботами о мировой революции.

Это совершенно неверно. Задачи мировой революции уже давно перестали реально занимать Сталина. Перед ним стояли исключительно задачи внешней политики Советской России.

Три страны приняли прямое участие в гражданской войне в Испании – Германия, Италия и Советский Союз.

Участие первых двух было явным, обе они официально признавали действия своих экспедиционных сил в Испании, не скрывали, а скорее преувеличивали свои военные успехи.

Но Сталин, в отличие от Муссолини, играл в Испании в закрытую. Вместо того чтобы хвастаться своим вмешательством, он осторожно преуменьшал всякий шум о нем и поначалу вовсе скрывал все, что этого касалось.

Советское вмешательство могло бы стать в определенные моменты решающим, если бы Сталин рискнул действовать на стороне законного правительства, как Муссолини рисковал действовать на стороне Франко.

Но Сталин не хотел ничем рисковать. Прежде чем начинать что-либо, он постарался убедиться, что в Испанском банке хранится достаточно золота, чтобы с лихвой окупить стоимость любого советского вооружения.

Он старался все время действовать так, чтобы не втянуть советскую сторону в большую войну.

Свою интервенцию он готов был проводить только под девизом:

“Не переступать за линию досягаемости артиллерийского огня!”

Это оставалось главным нашим девизом на весь период событий в Испании.

19 июля 1936 года, в день начала мятежа Франко, я находился в моем офисе в Гааге, в Голландии, где проживал с женой и ребенком под видом антиквара из Австрии.

При первом громе пушек за Пиренеями я послал в Андэ на франко-испанской границе моего агента, а другого – в Лиссабон, чтобы создать секретную службу на территории Франко…

Как глава разведывательной службы в Европе, я просто собирал общую информацию для передачи ее в Кремль. Наши агенты в Берлине, Риме, Гамбурге, Генуе, Бремене, Неаполе регулярно сообщали о помощи, получаемой Франко из Италии и Германии.

Всю эту информацию в Москве встречали молчанием. Никаких секретных указаний относительно Испании по-прежнему не поступало. Публично Советское правительство тоже никак не высказывалось.

Коминтерн, разумеется, поднял великий шум, но никто из нас, практических работников, не принимал этого всерьез.

Упомянутое учреждение, давно прозванное “лавочкой”, было отселено теперь в тихий пригород Москвы и превратилось из огненного факела, разжигавшего мировую революцию, в простой придаток сталинской внешней политики, иногда полезный как средство косвенного действия, иногда составлявший досадную помеху.

Его большой заслугой в международной политике было проведение тактики так называемого “Народного фронта”.

Она означала, что во всех демократических странах послушные приказам коммунисты откажутся во имя “демократии” от своей оппозиции властям и сомкнут ряды с другими политическими партиями.

Техника состояла в том, чтобы с помощью всякого рода “попутчиков” и просто одураченных людей ставить у власти правительства, дружественно настроенные к Советскому Союзу.

Не раз это шло на пользу Кремлю, оказывало ему поддержку. Во Франции Народный фронт поднял на пьедестал фигуру умеренного социалиста Леона Блюма,

В прочем, с наступлением кризиса в Испании, под крики Коминтерна в защиту республики и его истошные призывы к борьбе с Франко, сам премьер Блюм при поддержке Лондона предпочел объявить политику невмешательства в Испании.

В самой же Испании призывы Коминтерна встречали меньший отклик – численность коммунистов была там минимальной (3 тысячи членов компартии на все про все), испанские профсоюзы и все крупные революционные группировки (синдикалисты, анархисты, партия марксистского единства, партия социалистов) упорно стояли на антикоммунистических позициях.

Испанская республика после пяти лет своего существования отказывалась признать Советское правительство и не имела дипломатических отношений с Москвой.

Тем не менее, Коминтерн проводил массовые митинги и сборы средств по всему миру в пользу Испанской республики. Из Советского Союза посылались бойцами в Испанию десятки иностранных коммунистов, объявленных вне закона в своих странах и проживавших в качестве эмигрантов в России. Сталин был рад от них избавиться.

Немногие ветераны Коминтерна, еще преданные всей душой идеалам мировой революции, черпали в борьбе в Испании новую надежду. Старые революционеры и вправду надеялись, что испанская гражданская война заново подожжет энтузиазм в мире. Но их энтузиазм не производил на свет ни боеприпасов, ни танков, ни самолетов, ничего из того, чем фашистские державы снабжали Франко.

Реальная функция Коминтерна в тот конкретный момент сводилась к тому, чтобы потопить громким шумом коробившие слух отзвуки леденящего молчания, исходившего от Сталина.

………

Известия об итало-германской помощи генералу Франко и отчаянных призывах испанских революционных лидеров, казалось, не проникали через стены Кремля.

Гражданская война в Испании разгорелась в большой пожар, но Сталин не трогался с места, не реагировал на поток панических новостей, проходивших через мои руки в Гааге.

Правительство в Мадриде располагало золотым запасом Испанского банка в сумме 140 миллионов фунтов стерлингов, но его попытки произвести закупки оружия у Виккерса в Англии, Шкоды в Чехословакии или у немецких пушечных королей встречали противодействие проводников политики невмешательства. Тем временем ни одного слова не поступало от советских властей.

Только в конце августа 1936 г., когда хорошо организованные силы Франко повели успешное наступление на Мадрид, три высокопоставленных представителя Испанской республики были наконец приняты в России.

Они прибыли для закупок военного оборудования и предложили в обмен большие суммы испанского золота.

Но и теперь их не допустили в Москву, а держали инкогнито в Одессе. Чтобы замаскировать эту операцию, Сталин опубликовал 28 августа через Комиссариат внешней торговли специальный указ, запрещающий “экспорт, реэкспорт и транзит в Испанию любых видов оружия, боеприпасов, самолетов и военных кораблей”.

Попутчики Коминтерна и иже с ними, втайне приходившие в отчаяние от отказа Сталина помочь Испанской республике, теперь решили, что он оказался вынужденным подчиниться политике невмешательства Леона Блюма.

На самом деле Сталин готовил коварный способ действий в пользу республиканцев. Пока их официальные представители ждали ответа в Одессе, он собрал экстренное заседание Политбюро и предложил свой план осторожной интервенции в Испании – под прикрытием объявленного им нейтралитета.

Сталин считал, что старая Испания кончилась, а новая не может быть предоставлена сама себе.

Она должна примкнуть или к итало-германскому лагерю, или к лагерю его оппонентов.

По его убеждению, ни Франция, ни Великобритания не согласятся с тем, чтобы Испания, от которой зависит вход в Средиземноморье, оказалась под контролем Рима и Берлина.

Дружественная Испания была жизненно необходима Парижу и Лондону. Сталин пришел к мнению, что, не прибегая к открытому вмешательству, одним лишь использованием позиции своей страны как источника вооружений, он сможет создать в Испании режим, контролируемый Россией.

Тем самым он сможет внушить уважение французам и англичанам, добиться от них предложения о союзе и тогда либо пойти на такой союз, либо превратить его в предмет торга, дабы достичь своей постоянной заветной цели – договоренности с Германией.

Таковы были главные мысли Сталина по поводу вмешательства в Испании. Но его заставляла действовать также необходимость какого-то ответа иностранным друзьям Советского Союза, которым предстояло стать свидетелями великой чистки и расстрелов их товарищей – большевиков.

………

Их поддержка была ему жизненно важна. Он рисковал ее лишиться, если бы не сумел оказать никакой помощи Испанской республике, не принял бы никаких мер против устрашающего эффекта великой чистки и процессов над “предателями”.

Привлекала, кроме того, груда испанского золота (140 миллионов фунтов), которую правительство готово было потратить на военное снаряжение.

Какая часть этого золота могла отправиться в Россию в оплату военных поставок в условиях, когда Советский Союз официально должен был придерживаться политики строгого невмешательства, – этот вопрос требовал безотлагательного решения.

Политбюро, конечно, приняло план Сталина.

Оно строго предупредило своих комиссаров, что советская помощь Испании должна быть неофициальной, оказываться тайно, так, чтобы устранить всякую возможность втягивания страны в войну. Итоговый наказ Политбюро, отданный всем, повязанным ответственностью в этом деле, гласил (как я уже указывал): “Подальше от артиллерийского огня!”

Два дня спустя специальный курьер, прилетевший самолетом в Голландию, привез мне инструкции из Москвы:

“Немедленно распространите вашу сферу действий на район испанской гражданской войны.

Мобилизуйте всю агентуру и ее возможности для создания системы приобретения и транспортировки оружия в Испанию. Специальный агент послан в Париж для помощи вам в этой работе. Он будет докладывать вам и действовать под вашим руководством”.

Меня обрадовало, что Сталин наконец решил серьезно заняться Испанией.

………

В тот момент Сталин приказал Ягоде, тогда еще шефу ОГПУ, создать в Испании отделение своего ведомства – советской тайной полиции. Мог ли всесильный Ягода знать, что через пять дней после этого важнейшего поручения он будет снят со своего поста, а через несколько месяцев помещен в одну из камер Лубянки, которыми он так долго заведовал? Его жизни пришел конец под огнем одной из его собственных команд расстрельщиков 14 марта 1938 года, после того как он “признался” в участии в заговоре в целях отравления своего преемника Ежова, а заодно и своего старого друга, знаменитого писателя Максима Горького.

Но пока, повинуясь Сталину, Ягода 14 сентября 1936 года созвал чрезвычайное совещание в своем московском штабе на Лубянке.

………

Совещание на Лубянке приняло решение подчинить советской тайной полиции всю деятельность Коминтерна в Испании.

Решено было, в частности, “координировать” всю работу Испанской компартии с работой ОГПУ в этой стране. Другим решением совещания было подчинение деятельности всех добровольцев, прибывающих в Испанию из разных стран, тайному полицейскому контролю того же ОГПУ.

Осуществление этой задачи было возложено на уже существующую структуру, общую для всех компартий мира: в центральном комитете каждой из них всегда был один представитель, работающий по тайному поручению ОГПУ. Через этих представителей и должна быть взята под контроль деятельность добровольцев в Испании.

……

Успех Сталина в установлении контроля над Испанией зависел от его способности преодолеть мощную антикоммунистическую оппозицию в республиканском лагере. Необходимо было взять под постоянное наблюдение идеалистов из числа иностранных добровольцев, помешать им смыкаться с элементами, выступавшими против сталинской политики и амбиций.

Главный вопрос – организация поставок оружия в Испанию – был решен совещанием на Лубянке.

Там было условлено, что поставки эти будут производиться одновременно из России и из-за границы. Заграничная часть этого дела была поручена мне. Что касается отечественной части предприятия, то она находилась в руках самого Ягоды. Эта часть предполагала даже еще большие трудности, чем мои, поскольку безусловно требовалось чтобы не просачивались никакие сведения об участии Советского правительства в торговле оружием.

………

Генерал Урицкий был, как мною уже указано, представителем военной разведки Красной Армии на совещании на Лубянке. В функции его департамента входило все, что касалось технической военной стороны предприятия – определение видов и количества оружия, выдаваемого из арсеналов страны, численности и состава военных экспертов, пилотов, офицеров артиллерийских и танковых войск, посылаемых в Испанию.

В военных вопросах эти люди оставались под контролем Генерального штаба Красной Армии; во всех других отношениях они зависели от тайной полиции и находились под ее контролем.

Таким образом, сталинская интервенция в Испании стартовала.

Я включился в нее как во фронтовую работу………

Зимин привез категорические инструкции на тот счет, чтобы торговля оружием ни в коем случае не связывалась с действиями Советского правительства. Все грузы должны отправляться “частным” образом фирмами, созданными для этой цели.

Деятельность таких внешне независимых предприятий, учреждаемых как бы вне сети наших ранее существующих “деловых” точек специально для экспорта и импорта оружия, была для нас новым делом, но давно практиковавшейся системой в Европе.

Успех зависел от умения правильно выбрать людей. Такие люди в нашем распоряжении были. Многие из них входили в общества при различных коммунистических центрах за рубежом, например в общества дружбы с Советским Союзом или многочисленные комитеты защиты мира и демократии.

И ОГПУ, и военная разведка рассматривали некоторых членов этих обществ как военный резерв гражданских помощников советской оборонительной системы. Таким образом, мы имели возможность выбора из числа людей, уже испытанных на неофициальной работе в пользу Советского Союза. Некоторые из них оказались корыстными душами или карьеристами, но большинство состояло из искренних, преданных идее людей.

Среди них были скромные, надежные личности, люди с нужными контактами, способные играть свою роль, не выдавая себя.

Мы снабжали их капиталом, нанимали для них офисы, гарантировали доходы, и люди находились…

За десять дней возникла сеть импортно-экспортных фирм в Париже, Лондоне, Копенгагене, Амстердаме, Цюрихе, Варшаве, Праге, Брюсселе и некоторых других городах Европы.

В каждой из фирм молчаливо действовал агент ОГПУ, добывая фонды, контролируя сделки. В случае неудачи он отвечал за предприятие жизнью.

Такие фирмы обеспечивали рынки Европы и Америки в том, что касалось поставок военных материалов.

Не все закупленное тогда военное снаряжение было первоклассным.

Оружие в наши дни быстро устаревает. Но мы ставили себе целью поставлять правительству Кабальеро винтовки, способные стрелять, и поставлять их безотлагательно. Положение в Мадриде становилось все более серьезным.

К середине октября партии оружия начали поступать республиканской Испании. Советская помощь шла двумя потоками.

………

Мадрид отчаянно просил о продаже самолетов, Москва откликнулась, и ко мне поступил приказ.

В тот момент Франко наступал на столицу, немецкие и итальянские авиационные эскадрильи господствовали в воздухе.

В Мадрид прибывали наши летчики и механики, но республиканских самолетов было мало и качество их негодное. Передо мной встала задача – найти в Европе возможность немедленно купить сколько-то бомбардировщиков и истребителей.

Никакая частная фирма не в состоянии поставить по срочному заказу более или менее значительное число самолетов.

На это способны только правительства.

………

По всему миру раздался вопль гнева и негодования по поводу беспощадной бомбардировки фашистами беззащитного Мадрида. Моя организация совершила чудеса в целях скорейшей транспортировки пятидесяти истребителей и бомбардировщиков. В середине октября они были погружены на норвежское судно.

Но в этот момент поступил категорический приказ Москвы не допустить разгрузки судна в Барселоне.

Ни под каким видом не разрешалась перевозка самолетов через территорию Каталонии, которая имела собственное правительство, напоминавшее правительство суверенного государства.

В правительстве Каталонии господствовали революционные силы антисталинской направленности.

Им не доверяла Москва, хотя в тот момент они держали отчаянную оборону одного из жизненно важных участков фронта законного правительства.

Я получил приказ направить транспорт в порт Аликанте, но он был блокирован франкистскими кораблями.

Я получил приказ направить транспорт в порт Аликанте, но он был блокирован франкистскими кораблями……

Так груз моих самолетов болтался туда-сюда по Средиземному морю: Франко заказал ему путь в Аликанте, Сталин – в Барселону, а законное правительство Испании испытывало в военных действиях жесточайший недостаток авиации. В конце концов мой агент смог направить транспорт в Марсель.

Эти невероятные события были частью яростной, но молчаливой борьбы Сталина за полный контроль над законными властями Испании, борьбы, которая протекала за кулисами открытого театра военных действий.

Сталин должен был превратить Испанию в пешку в своей силовой игре, должен был задушить всякую оппозицию в Испанской республике. Острие оппозиции представляла собой Каталония.

Между тем Сталин был намерен оказывать помощь материалами и людскими ресурсами только тем группам в Испании, которые проявляли готовность безоговорочно подчиняться его руководству. Он решительно исключал, чтобы каталонцы наложили руку на наши самолеты, которые позволили бы им добиться военных успехов, повысить свой престиж и политический вес в рядах республиканских сил.

Как раз в эти дни, когда Сталин препятствовал доставке военной помощи в Барселону, было опубликовано его первое открытое обращение к лидеру Испанской компартии Хосе Диасу.

В этом обращении от 16 октября говорилось: “Трудящиеся Советского Союза выполняют лишь свой долг, оказывая всю помощь, на которую они способны, революционным массам Испании”. “Борьба в Испании, – продолжал Сталин, – не частное дело испанцев. Это общее дело всего передового, прогрессивного человечества”.

Обращение это было, очевидно, адресовано Коминтерну и сторонникам Советского Союза в мире.

После множества препятствий норвежский транспорт наконец прорвался через франкистскую блокаду и выгрузил самолеты в Аликанте. Одновременно другие военные материалы, включая танки и артиллерию, прибыли из Советского Союза.

Вся Испания увидела, что ощутимая помощь законному правительству поступает теперь из России. Республиканцы, социалисты, анархисты, синдикалисты предлагали только теории и идеи, коммунисты же присылали пушки и самолеты для борьбы против Франко.

Престиж Советов возрастал, торжествующие коммунисты позаботились об этом.

…………

Пока армия Коминтерна – Интернациональная бригада – приобретала все больший вес и известность на первом плане событий, чисто русские части Красной Армии тихо прибывали и занимали свои позиции позади линии испанского фронта.

Советский военный персонал в Испании никогда не превышал численности 2 тысячи человек. Только летчики и танкисты несли активную службу.

Большинство же русских выполняли техническую службу – штабистов, военных инструкторов, инженеров, специалистов военно-промышленного дела, химической войны, авиамехаников, радиооператоров, артиллерийских механиков.

Все представители Красной Армии селились отдельно от испанского гражданского населения, не имели допуска в местные политические круги, никаких контактов с общественностью.

Они находились под неусыпным надзором ОГПУ якобы для того, чтобы держать пребывание русских в тайне, а также во избежание всякого риска заражения рядов Красной Армии еретическими политическими настроениями.

Эта специальная экспедиционная сила состояла в прямом подчинении генерала Яна Берзина – одного из двух советских начальников, поставленных Сталиным во главе его интервенции в Испании, Другим был Артур Сташевский, официально занимавший пост советского торгового представителя в Барселоне.

Это были тайные люди Москвы за кулисами испанского театра военных действий: в их руках были сосредоточены все нити контроля над республиканским правительством в Испании, в то время как об их миссии ничего не было известно вовне, и она была окружена совершенной тайной.

……

Главным сталинским политкомиссаром в Испании был Сташевский, коммунист польского происхождения, коренастый, невысокого роста, походивший на бизнесмена.

Номинально он был торгпредом, но прежде также служил в Красной Армии. В свое время он ушел с военной службы, чтобы посвятить себя реорганизации в России меховой промышленности и торговле в период, когда эта отрасль находилась в полном развале. Его успехи в этой сфере были исключительными. Он сумел восстановить русскую торговлю мехами на всех мировых рынках. Сталин отдал в его руки манипуляцию всеми приводными ремнями политической и финансовой жизни республиканской Испании.

……

В первых числах ноября я прилетел через Марсель в Барселону. Служебная машина доставила меня в загородный отель, где располагался советский штаб в Барселоне. Посторонним не разрешалось там останавливаться. Там я встретил Сташевского и его ближайшее окружение. Там жил и работал наш военно-разведывательный штаб в Каталонии, во главе которого стоял генерал Акулов.

Мой приезд в Барселону был связан с необходимостью передачи агентуры, которой я располагал на вражеской территории, под контроль штабных офицеров нашей армии, участвовавших в операциях, тайно руководимых генералом Берзиным. Я считал, что информация, поступавшая ко мне из зон противника, была полезнее в Мадриде и Барселоне, чем в Москве.

Наша разведка на стороне врага была отлично организована генералом Акуловым и действовала весьма эффективно. Наши радиооператоры работали без перерывов и ежедневно снабжали нас жизненно важными данными с помощью передвижных передатчиков.

Естественно, мой первый вопрос был о перспективе военной победы.

В ответе было заявлено: “Путаница и беспорядок здесь невероятные. Единственное утешение, что у них, на другой стороне, путаницы и беспорядка еще больше”.

Генерал Берзин неутомимо работал над тем, чтобы сформировать подлинную армию из недисциплинированных, некоординированных в своих действиях вооруженных отрядов. Он настаивал перед Кабальеро на введении воинского призыва

За несколько недель ноября 1936 года Берзин все же добился назначения Миахи, который сохранил пост главнокомандующего до конца гражданской войны.

Тем временем Артур Сташевский прилагал все усилия к тому, чтобы сосредоточить в руках советских представителей все бразды контроля над финансами республики.

Ему нравились Испания и испанцы. Он был увлечен своей деятельностью, ему казалось, что он переживает заново опыт своей работы в революционной России двадцать лет назад.

В лице Хуана Негрина, министра финансов мадридского кабинета, он нашел добровольного сотрудника в осуществлении своих финансовых планов. Мадриду было практически невозможно легально покупать оружие на мировых рынках этого товара.

Республика депонировала часть своего золотого запаса в парижские банки, надеясь импортировать военное снаряжение из Франции. Но здесь возникла непреодолимая трудность: французские банки отказались выдавать золото по той причине, что Франко угрожал в случае победы предъявить им иск.

Но иски такого рода не смущали далеко отстоящий от Испании Кремль, в случае если золото окажется в его руках.

Сташевский предложил отвезти испанское золото в Россию и поставить Мадриду в обмен оружие и снаряжение. Через Негрина он добился заключения этой сделки с правительством Кабальеро.

………

Об этом говорилось во время моего пребывания в Барселоне, за шесть месяцев до падения кабинета Кабальеро.

…….

Столько времени потребовалось для осуществления этой перемены, но в конце концов она не обошлась без заговора, подстроенного ОГПУ в Барселоне. Здесь находился официальный советский посол Марсель Розенберг, но он только произносил речи и появлялся на публике, Кремль же никакого значения ему не придавал. Работу в пользу сталинских планов молчаливо и эффективно проводил Сташевский,

Начальник Иностранного отдела ОГПУ Слуцкий побывал в Барселоне вскоре после моего отъезда с целью инспектирования тайных полицейских служб, созданных в Испании по русскому образцу.

Это был момент разгула активности ОГПУ на всей территории, контролируемой законным испанским правительством, но центром сосредоточения его усилий стала Каталония, где группы независимых были наиболее сильны и где были даже настоящие троцкисты со своим партийным штабом.

……

ОГПУ поработало блестяще. Уже в декабре 1936 года террор свирепствовал в Мадриде, Барселоне и Валенсии, были созданы специальные тюрьмы ОГПУ, его агенты убивали и похищали людей, вся эта сеть функционировала совершенно независимо от законного правительства.

Его министерство юстиции не имело никакой власти над ОГПУ, превратившимся в государство в государстве.

Перед его могуществом трепетали высшие представители правительства Кабальеро. Советский Союз, казалось, захватил в свои руки такую власть над законным испанским режимом, как если бы эта страна находилась в полном советском владении.

Ларго Кабальеро опубликовал 16 декабря свой известный вызов Франко: “Мадрид не падет! Теперь мы обладаем необходимыми средствами борьбы в виде оружия и военного снаряжения”.

А на следующий день рупор Сталина в Москве, газета “Правда”, провозгласила, что чистка в Каталонии “будет проводиться с той же энергией, с какой она проводится в Советском Союзе”.

Героическая защита Мадрида достигла драматической точки. Авиационные эскадрильи Франко уничтожали город с воздуха, его войска достигли пригородов.

……

В то же время это событие обозначило окончание первой фазы вмешательства Сталина в гражданскую войну.

Началась новая фаза – мрачная работа всерьез по стабилизации Испании.

Возложена она была на ОГПУ, Коминтерн был оттеснен на задний план. 4 февраля 1937 года Клебер был снят с поста командующего Интернациональной бригадой

. Официально сообщалось, что коминтерновский генерал отправлен в Малагу для организации местной республиканской обороны. Больше о нем никто никогда ничего не услышал.

Позднее, через несколько недель, уже будучи в Москве, я узнал, что исчезновение Клебера связано с чисткой в Красной Армии, массовыми арестами среди ее офицерского состава.

Многие из товарищей Клебера пали как “заговорщики” под пулями сталинских экзекуционных взводов. Случайно я встретил в те дни брата Клебера, отозванного в апреле из-за границы. Несколько дней спустя он был арестован ОГПУ.

Исчезновение Клебера, знаменитого генерала-коминтерновца, в пучине великой чистки означало, что он принадлежал к числу тех, кто больше не был нужен Сталину и кто знал слишком много.

Сталин считал, что Коминтерн в Испании свою задачу выполнил.

Берзин и Сташевский прочно удерживали в своих руках правительство республиканцев.

Исчезновение Клебера не вызвало никаких возражений тех, кто так долго прославлял его в различных странах мира. Его искусственная слава умерла вместе с ним.

……

Работа ОГПУ в Испании создала пропасть между участниками антифашистского движения.

Кабальеро и его сторонники начали догадываться, что они не понимали, что делали, когда заключали союз с коммунистами в рамках единого фронта. Премьер Кабальеро не в состоянии был дольше терпеть советский террор, истреблявший его партию и ударявший по ее политическим союзникам.

С его благословения автономное правительство Каталонии отчаянно противилось чисткам, проводимым ОГПУ. В стране назревал внутренний кризис. Из Москвы, где решались внутренние испанские дела, я наблюдал за тем, как этот кризис развивался и достиг своей высшей точки.

……

Большое количество испанского золота было доставлено при Негрине в Советский Союз.

По указанию Сталина разгрузка прибывавших партий доверялась только офицерам тайной полиции, по личному выбору Ежова, во избежание распространения малейших сведений об этих операциях.

Однажды я заметил в печати список высших представителей ОГПУ, награжденных орденом Красного Знамени.

……

Я пытался узнать, каково количество доставленного золота. Мой помощник не мог назвать какой-либо цифры. Мы переходили с ним через Красную площадь в Москве. Указав на пустое пространство вокруг нас, он сказал:

– Если бы все ящики с золотом, которые мы выгрузили в Одессе, положить плотно друг к другу на мостовой Красной площади, они заняли бы ее полностью, из конца в конец.

Так он наглядно представлял себе объем доставленного золота!

В то же время, летом 1937-го, когда Сталин, казалось, окончательно достиг своих целей в далекой Испании, Япония атаковала Китай. Угроза Советскому Союзу с Дальнего Востока стала реальностью.

Роль Сталина в Испании приближалась к позорному концу.

Он предпринял вмешательство в надежде на то, что с помощью зависимой Испании легко проложит наконец путь из Москвы через Париж и Лондон в Германию.

Но маневр этот не имел успеха. Ему не хватило подлинной смелости.

Он храбро боролся с независимостью испанского народа, но слабо – против Франко.

Ему удавались кровавые интриги, но не удавались военные операции.

Париж и Лондон занимали все более дружественную позицию по отношению к Франко.

Постепенно в течение 1938 года Сталин убрал свою руку из Испании. Все, что он получил ценой своей авантюры, была оставшаяся в его руках груда испанского золота…

(конец ч.4) в.бровко