31 березня – День пам’яті легендарного харків’янина Юрія Кнорозова

  • admin
  • 31.03.2021
  • Коментарі Вимкнено до 31 березня – День пам’яті легендарного харків’янина Юрія Кнорозова
«Самой удивительной чертой лица Кнорозова были его глаза цвета сапфира, глубоко посаженные под кустистыми бровями. Если бы я был физиогномистом XIX века, то совершенно точно сказал бы, что глаза эти выражают недюжинный интеллект… Несмотря на хмурый вид, Юрий Валентинович обладал ироническим, почти озорным чувством юмора и изредка позволял улыбке появляться на своем лице, как если бы она была лучом солнца, прорезавшимся через черные тучи. Кнорозов был заядлым курильщиком, и на его пальцах выделялись глубокие никотиновые пятна».
Майкл Ко
СУМРАЧНЫЙ ГЕНИЙ, ОПЕРЕДИВШИЙ ВРЕМЯ
Кто не слышал о цивилизации майя и о пророческом календаре? Но мало кто знает, что если бы не наш соотечественник, харьковчанин Юрий Валентинович Кнорозов, то тайны майя до сих пор могли остаться нераскрытыми.
Надгробный памятник великому ученому и одной из самых загадочных фигур научного мира XX в. Юрию Кнорозову находится на краю непрестижного Ковалевского кладбища Санкт-Петербурга. Он скончался 30 марта 1999 г. возрасте 76 лет, в одиночестве, в коридоре одной из городских больниц. Пять лет его могила зарастала травой, только в 2004г. на ней был установлен памятник.
Кнорозов – лингвист, историк, этнограф, кавалер ордена Ацтекского орла Мексики и Большой золотой медали Гватемалы. Круг его научных интересов был очень широк, но его главной заслугой является дешифровка письменности майя, последняя великая дешифровка, открывшая человечеству целую цивилизацию.
Фамилия «Кнорозов» относится к числу редких, её этимология не выяснена. Родители будущего ученого, Валентин Дмитриевич Кнорозов и Александра Сергеевна Макарова встретились в Санкт-Петербурге, и ещё до свадьбы приняли решение воспитывать будущих детей «по Бехтереву», учением которого оба увлекались. После рождения первенца Сергея, семья переехала в Харьков, куда был переведён по службе Кнорозов-старший. В 1921 году, во время гражданской войны и смены властей семейство окончательно перебралось в поселок Южный (Південне) под Харьковом и даже начало постройку дома. 19 ноября 1922 года на свет появился последний сын — Юрий. По настоянию верующей матери он был крещён Георгием, а в свидетельстве о рождении был назван по-украински – Юрко. Однако сам Кнорозов утверждал, что в действительности родился 31 августа. Он не отмечал этих дней рождений, но ожидал поздравлений два раза в год. В детстве великолепно играл на скрипке, писал стихи и проявлял большие способности к рисованию, изображал предметы с фотографической точностью, писал романтические стихи и избавлял соседей от болей «накладыванием рук». В 5-летнем возрасте, играя с братьями, он получил сильный удар по голове, потеряв на некоторое время зрение. Этот удар он искренне считал открывшим его способности. «Видимо, это была своего рода «колдовская травма». Могу дать рекомендацию: будущих дешифровщиков бить по башке, только неясно, как. Можно для эксперимента взять контрольную группу, – а если кто концы отдаст, тому так и надо!» – так впоследствии комментировал сей жизненный эпизод ученый.
Биография Юрия Кнорозова вообще полна мистических событий, тяжелых испытаний и парадоксов, как, видимо, и полагается каждому гению.
Среди его детских рисунков сохранилось изображение непонятного зверя с именем Танкас (что на языке майя означает Млечный путь), змеи со странным именем Поленка. Как мог ребенок знать, что Паленке – это название развалин большого города майя в Мексике, где находятся самые важные майянские артефакты, в том числе, Храм надписей (Templo de las Inscripciones)?
В мае 1939 года Юрий окончил рабфак с отличными оценками и намеревался получить специальность психиатра, но не прошёл медицинскую комиссию. 29 июля 1939 года он подал прошение директору Харьковского университета с просьбой зачислить его на исторический факультет. Военная комиссия в ноябре 1940 года признала его негодным к строевой службе. В университете, обучаясь на истфаке, Юрий посещал лекции по психологии профессора Платонова, и особенно заинтересовался шаманскими практиками. Также его привлёк египетский язык. Юрий купил новейший в те времена учебник Гардинера и занимался иероглификой около полутора лет. Через пять дней после начала Великой Отечественной войны Кнорозов окончил второй курс исторического факультета. Военнообязанным его вновь не признали, но 26 августа 1941г. вручили повестку и Кнорозов был направлен на строительство оборонительных сооружений под Чернигов. Он чудом выжил в Черниговском «котле» и таким же чудом пробрался домой, в Южный. Семья в Южном уцелела, но дом был занят оккупантами и Кнорозовы переселились в сарай-пристройку. Поскольку Юрий подпадал под немецкую трудовую мобилизацию, он был вынужден скитаться по сёлам Харьковской и Полтавской областей в поисках заработка. И снова каким-то чудом ему удалось устроиться учителем в Артемовской школе. Юрий даже вернулся к занятиям египетским языком и счёл, что освоил его, когда нашёл у Гардинера в общей сложности 16 ошибок.
После Харьковской операции, 9 марта 1943 года Кнорозовы бежали вместе с отступавшими советскими войсками на территорию Воронежской области. Об этом периоде их жизни почти ничего не известно. Только то, что Кнорозов, имевший за плечами два курса истфака Харьковского университета, подал документы в МГУ и был принят. А к концу войны Кнорозов-старший, который оказался в Москве, разыскал жену и сына и перевез их к себе. К этому времени Юрий уже готовился к защите диплома. Его работа носила название «Мазар Шамун Наби. Срезнеазиатская версия легенды о Самсоне». В аспирантуру ему путь был закрыт, поскольку «его родственники в войну находились на оккупированной территории».
Далее – снова сплошные «чудеса». Во время войны Кнорозову непонятно как попадают в руки оставленные немцами книги «Сообщение о делах в Юкатане» францисканского монаха XVI в. Диего де Ланды и «Кодексы майя» в гватемальской публикации братьев Вильякорта.
Согласно официальной версии, в 44-м, когда советские войска начали зачистку Европы, страдающий крайней степенью дистрофии «белобилетчик» Кнорозов неожиданно идет в армию, доходит до самого Берлина и победоносно возвращается в Москву с двумя исключительно важными книгами, спасенными из пламени горящей Берлинской библиотеки. Но так ли это? Достоверно известно, что Кнорозов не участвовал во взятии Берлина, а «официальная» версия возникла позже. В последние годы жизни, когда советская идеологическая машина была разрушена, Юрий Валентинович пытался избавиться от «дурацкой и нелепой», как он сам говорил, легенды и по-новому представить те далекие события – книги лежали в ящиках подготовленной для эвакуации немецкой библиотеки и оттуда были взяты советскими офицерами. Однако многое продолжает оставаться неясным: во-первых, как эти книги попали к Кнорозову? А во-вторых, зачем офицеру-связисту понадобились именно эти издания? Индейцами-майя он тогда не занимался. Снова загадки Кнорозова.
В 1945 г. Кнорозову попалась на глаза статья немецкого ученого Пауля Шелльхаса «Дешифровка письма майя – неразрешимая проблема». Он оставляет шаманские практики, чтобы ответить на вызов Шелльхаса: «Как это неразрешимая проблема? То, что создано одним человеческим умом не может не быть разгадано другим. Неразрешимых проблем не существует и не может существовать ни в одной из областей науки!». Этой позиции он неизменно придерживался всю свою жизнь.
В том же 1945г. начался ленинградский, основной период жизни Кнорозова. Ему удалось устроиться на должность м. н. с в Музей этнографии народов СССР. Поселился он в самом музее. Длинная, как пенал, комната от пола до потолка была забита книгами, по стенам были развешены прорисовки иероглифов майя. Из мебели были стол и солдатская койка. И еще, увы, бутылки — беда, которая преследовала его всю жизнь. В такой обстановке Ю. Кнорозов пять лет искал ключи к древней письменности майя. Помогло Кнорозову слово «какао». Он знал, как звучит на языке майя слово «какао» и имел фреску с изображением индейца, держащего в руках чашку с напитком и нарисованным иероглифом. Это и стало ключом к механизму дешифровки. Первая публикация о результатах дешифровки вышла в 1952г. Успех молодого ученого позволил перейти ему на работу в Кунсткамеру – ленинградское отделение Института этнографии АН СССР. Предстояла защита кандидатской диссертации.
Но тут появились другие проблемы. В вопросе об индейцах майя марксистская ученость имела в своем распоряжении мнение Энгельса об отсутствии государств в доколумбовой Америке. Согласно той же догме, фонетическое письмо могло существовать только при возникновении классовых гособразований. Заявление о наличии у майя фонетического письма предполагало опровержение положений Энгельса. Это могло повлечь за собой обвинения в ревизионизме и арест.
Юрий Валентинович шел на защиту и не знал, чем все закончится. Защита проходила в Москве 29 марта 1955 г. и уже на следующий день превратилась в легенду. Выступление Кнорозова на ученом совете, по словам очевидцев, длилось ровно три с половиной минуты, а результатом стало присвоение звания не кандидата, а доктора исторических наук.
В советские времена после Конгресса американистов в Копенгагене в 1956 г. Кнорозов долгие годы был невыездным. При этом он горько шутил: «Создавались бесконечные комиссии по вывозу его в Мексику, и уже все члены комиссий там уже побывали».
Только в 1990 г. благодаря приглашению президента Гватемалы ему удалось провести в этой стране около двух месяцев. Уже далеко не молодой ученый смог подняться на вершину пирамиды Большого Ягуара в Тикале (во что никто не верил) и долго стоял там в одиночестве. Как всегда курил и был погружен в свои образы.
Начиная с 1995 г. последовали поездки в Мексику по приглашению Национального Института Истории и Антропологии. Кнорозов посетил все заветные места – Паленке, Бонампак, Йашчилан, Чичен-Ица, Ла-Вента, Монте-Альбан, Теотиуакан, Шочикалько. Он был счастлив на земле майя.
В 1995 г. в посольстве Мексики в Москве ему был вручен серебряный Орден Ацтекского Орла. Эти ордена вручаются мексиканским правительством иностранным гражданам, имеющим исключительные заслуги перед Мексикой. Получив награду, Кнорозов сказал по-испански: «Mi corazón siempre es mexicano» («Сердцем я всегда остаюсь мексиканцем»).
Последние годы жизни Юрий Кнорозов провел в маленькой квартире блочной хрущевки на ул. Гранитной вместе со своей любимой сиамской кошкой Асей (Аспид). Коты играли в жизни Кнорозова какую-то мистическую роль. Недаром в ацтекской мифологии они олицетворяют мудрость и ясновидение. Ученый считал их существами священными и неприкосновенными. А Асю он вполне серьезно представлял в качестве соавтора своей глубочайшей теоретической статьи, посвященной проблеме возникновения сигнализации и речи. К идеям этой работы он пришел, наблюдая за тем, как кошка общается со своими котятами. Кнорозов сильно возмущался тем, что редактор, готовивший статью к публикации, убрал из заглавия имя кошки.
Главный научный оппонент Кнорозова, глава американской школы майянистики Эрик Томпсон в полемическом задоре называл последователей Кнорозова «ведьмами, летающими верхом на диких котах по полночному небу по приказу Юрия». В этом есть уже что-то булгаковское.
В последние годы жизни у него была кошка, которую он почему-то называл котом и звал Белобандитом. Но в беседах с друзьями Юрий Кнорозов не раз говорил, что он хотел бы навсегда остаться со своей любимицей Асей. Так и было суждено ему быть увековеченным и на барельефе надгробного памятника в Ковалево, и на уже втором памятнике в Мексике.
В 2015 году в Харькове наконец-то появилась улица имени Кнорозова. Маленькая, около 1000м улочка в районе частного сектора Большой Даниловки (Киевский район). Но об этом мало кто знает. В 2016 появилась улица Кнорозова (быв. К. Маркса) и в Южном. Других упоминаний о великом ученом ни в Харькове, ни в Южном нет.